Скрипя зубами, достал один из кристаллов-записи, который всучил мне Цветков. Протянул его алхимику.

Дядя Стёпа перехватил младенца поудобнее и взял камень. Его брови поползли вверх, как только он выпустил магию. Кристалл вспыхнул ярким светом и через несколько мгновений погас.

— Всё, — вернул он мне артефакт, в его глазах читалось понимание.

Паучок тут же вынырнул из кольца и схватил кристалл. Помчался к грузовику, который должен ехать в столицу, судя по ящикам со склянками и знаку Цветкова на бортах. Счастливый случай, не иначе. Вот и верну должок старому пройдохе.

Монстр уже в невидимости пробрался внутрь и спрятал там камень. Как только многоглазый вернулся, я убрал его в кольцо. Так, теперь следующий этап.

— Выхухоль, — произнёс тихо.

Рыженького качнуло, словно пьяного. Я придержал его, чтобы не выронил драгоценную ношу.

— Господин? — заморгал Лампа растерянно.

— Потом! — оборвал паренька. — Держи ребёнка аккуратно и беги за мной. Всё объясню позже.

Рванул вперёд, пацан тут же побежал следом. Вот же собака длинноногая, сразу меня обогнал! Я достал зелья скорости из кольца, чтобы поддерживать его бешеный ритм. Город расстилался перед нами тёмным лабиринтом улиц. Теперь к главной из них…

И вот уже забрались в машину, чем разбудили задремавшего водителя. Тот подскочил, сонно хлопая глазами.

— В особняк! — бросил ему. — И очень быстро!"

"Машина завелась с протяжным рыком, колёса скрипнули по асфальту, оставляя чёрные следы. Я дождался, пока выедем с другой стороны города. До этого времени мы с Лампой под плач ребёнка пытались восстановить сбившееся дыхание.

Не знаю, насколько моя уловка сработает, но следы должны запутать Василису. Энергия монстров обрывается в парке, потом дядя Стёпа… До сих пор в голове не укладывается, как тётка умудрилась запечатлеть его ауру на таком расстоянии. Одиннадцатый ранг — это вам не шутки.

Мы добежали до грузовика Цветкова, который едет в столицу. Оставили там кристалл со слепком энергии Степана Михайловича, и след исчез, когда вернулся Лампа. Это должно дать нам хоть немного времени, пока Василиса не свалит с горизонта.

— Господин! — позвал меня пацан неуверенно, прижимая к себе притихшего младенца. — Это… ваш?

— Выхухоль, — оборвал вопрос.

— Магинский… — оскалился старый алхимик, и в глазах снова появилась та хитрая расчётливость, что так раздражала.

В свете проносящихся мимо фонарей лицо рыженького сейчас казалось особенно зловещим. Или это усталость и нервное напряжение последних часов так на меня подействовали?

Как только дядя Стёпа почувствовал младенца, начал осторожно укачивать. Его голос сменился заговорщическим шёпотом:

— Признавайся, сколько тебе лет? Ты точно моего возраста или чуть моложе, — глаза алхимика оценивающе скользнули по мне.