Лицо Николая напряглось, между бровей залегла морщина:

— Это же… против законов империи. Против самого императора.

— Не совсем так, — покачал я головой. — Это одна из самых больших жил в стране. Моя жила. И я просто так её не отдам, — сделал паузу, внимательно глядя ему в глаза. — Скажи, где были император и его армия, когда на наши земли нападали джунгары? Где был ставленник императора? А, точно! Пытался убить меня и забрать мои территории.

Николай помолчал, обдумывая услышанное, потом медленно кивнул. Кажется, прокатило. И ведь нигде не соврал, каждое слово — правда.

М-да, быстро близнецы стали законопослушными. Но хорошо, что этот разговор всплыл. Нужно придумать, как оставлять часть добычи себе, желательно достаточно большой кусок. Люди Жмелевского будут и на руднике, и рядом, там просто так утащить не получится. Проверят все вещи и мужиков, работающих на добыче.

Так… А почему я должен бесплатно трудиться, чтобы император жировал? Эта мысль снова и снова накатывала на меня. Нужна консультация того, кто разбирается в законах и правилах страны.

Постоял ещё немного. Десять кристаллов тут же исчезли в пространственном кольце. Проводил взглядом расходящихся мужиков, прикидывая расклад: парочку камней оставлю себе, столько же — в запас… Остаётся шесть. Лампа, Ольга, Смирнов, Жора, жёны… И всё, закончилось моё богатство.

Нет, так не пойдёт. Нужно добавить сюда Витаса и Медведя. К тому же придумать, как дополнительно мотивировать Тёркиных. Они тоже должны получать свою долю от работы с жилой.

— Это же бред, — выдохнул, сдерживая злость. — Моя земля, а я тут словно гость какой-то.

Нашёл глазами рыженького. Довольный пацан, весь в крови и жиже монстров, разделывал их прямо на улице. Алхимики вынесли стол, чтобы не пачкать пока ещё нашу кустарную лабораторию.

Один вопрос меня никак не отпускал, нужна консультация. Отвёл Лампу в домик Витаса и попросил никого не беспокоить нас. Закрыл дверь.

— Нам нужно поговорить. Тема, скорее всего, тебе не понравится, — начал я, и пацан вздрогнул. По его лицу пробежала тень.

— Господин, мой учитель живёт во мне и периодически выходит наружу? — в голосе звучала такая печаль, что самому стало не по себе.

— Да, — честно признался я.

— Даже моя жизнь, выходит, не моя, — ещё грустнее произнёс пацан, опуская голову.

— Лампа, слушай, — дёрнул щекой. — Я не сильно умею там поддерживать и сопли вытирать. Твой дар, понимание того, что делать и как делать интуитивно, — это…

— От учителя, — перебил рыженький. — Он занял моё тело. Его знания как-то просочились в меня, пока Степан Михайлович спал.

— Именно.

— Значит, я из себя ничего не представляю? — веснушчатое лицо парня сморщилось, словно от боли.

«И вот как ему ответить на этот вопрос?» — промелькнула мысль.