Они перенесли в кафетерий дополнительные генераторы, чтобы обеспечить работу холодильников и иметь возможность кормить сотрудников и оставшихся пациентов. И она сказала, что будет готова поехать с ним через пять минут. Он подождал ее, и вскоре она, с сандвичем в кармане, вышла вместе с ним на улицу. Его служебный грузовик с проблесковым маячком на крыше был припаркован у тротуара. Они сели в машину, и Жюльетта назвала свой адрес.

– И что привело вас из Детройта в Нью-Йорк? – спросил Шон по дороге.

Она уже успела забыть, что упомянула об этом ранее.

– В Чикаго мне не удалось получить то место, которое меня заинтересовало, – честно призналась она.

 – А здесь мне сделали отличное предложение, и я согласилась. И все сложилось прекрасно. Мне нравится Нью-Йорк. А вы? Где вы росли?

– В Нью-Йорке. В Квинсе. Я местный, поэтому, наверное, я так переживаю из-за этого города и его жителей.

Жюльетта знала, что для того, чтобы заниматься тем, чем занимаются они, нужно действительно сопереживать совершенно посторонним людям, которые оказались в отчаянном положении.

К этому времени они подъехали к ее дому, и она достала из сумочки ключи.

Шон припарковал машину и вместе с ней зашел в дом. Это было унылое здание, а ее квартира располагалась на первом этаже, так что в случае наводнения находилась в зоне риска. Хотя река была достаточно далеко отсюда.

Чтобы они могли осмотреться, Шон захватил с собой мощный фонарь, поскольку вся южная часть Манхэттена все еще была обесточена. При свете фонаря он увидел разбросанную по полу одежду и тапки, а на столе были сложены книги по медицине. Кровать была не заправлена, а стены были совсем голыми.

– О, я вижу, вы поклонница Марты Стюарт[7], – пошутил он.

На столе стояла большая ваза для фруктов, в которой лежали два стетоскопа. А в салатнице были сложены коробки с лекарствами. Жюльетта огляделась по сторонам, удивляясь тому, что не обнаружила никаких следов наводнения.

– Похоже, все осталось так, как и было, – сказала она.

Она смущенно подняла с пола несколько белых халатов и повесила их на крючок в ванной комнате. А потом попыталась привести в порядок тапки.

– Вы вообще проводите здесь хоть какое-то время? – спросил Шон.

Он был удивлен спартанской обстановкой ее квартиры.

Все было печальнее, чем он ожидал. Квартира выглядела как место для ночлега, каким она и была для Жюльетты. Они заглянули в холодильник, в котором ничего не было, кроме засохшего лимона и банки диетической кока-колы.

– Я стараюсь бывать здесь как можно реже, – смеясь, ответила ему Жюльетта. – Я здесь только сплю, а когда у меня есть время, меняю постельное белье. Иногда я сплю прямо в больнице, если перерыв между моими дежурствами слишком короткий. И я никогда не ем дома.

– Вы еще хуже, чем я, – заметил Шон.