Когда она ударила кулаком в череп Скабандари, точно посередине между глаз дракона, треснувшая толстая кость зазвенела погребальной песней по всей расселине; из костяшек богини от мощного удара брызнула кровь.

Разбитая голова дракона тяжело рухнула на разбитое каменное ложе, и кровь потекла под обмякшее тело.

Кильмандарос развернулась, чтобы взглянуть на Готоса. Тот кивнул:

– Порядок, ублюдок у меня.

Маэль шагнул к яггуту, протянув руку.

– Тогда я заберу Финнэст…

– Нет.

Старшие боги уставились на Готоса, и он снова улыбнулся:

– Ваш должок. Я забираю Финнэст, душу Скабандари, себе. Теперь мы все в расчете. Недовольны?

– И что ты намерен с ним делать? – строго спросил Маэль.

– Пока не решил, но уверяю: это будет на удивление неприятно.

Кильмандарос вновь подняла сжатые кулаки:

– Меня прямо подмывает, яггут, послать за тобой моих детей.

– Тем более печально, что они заплутали.

Оба Старших бога молча проводили взглядами Готоса. Ему всегда доставляло удовольствие обманывать дряхлых стариков со всей их древней, жестокой силой. Пусть крохотное, но удовольствие.

Наилучшее.

У разрыва Кильмандарос увидела еще одну фигуру. В черном плаще, светловолосый, он с озорным любопытством глядел на разодранную расселину.

Собрался пройти врата или ждет ее?.. Старшая богиня нахмурилась:

– Тебе нечего делать в Куральд Эмурланне, – сказала она.

Аномандр Пурейк поднял глаза:

– Думаешь, я собираюсь захватить трон?

– Ты не первый желающий.

Он снова повернулся к расселине.

– Ты осаждена, Кильмандарос, а Идущий по Граням где-то занят. Я предлагаю тебе помощь.

– Тисте анди, тебе будет трудно завоевать мое доверие.

– Это несправедливо, – ответил он. – В отличие от моих сородичей я уверен, что награда за предательство никогда не сможет перевесить потери. Сейчас помимо диких драконов есть другие одиночники, воюющие в Куральд Эмурланне.

– А где Оссерк? – спросила Старшая богиня. – Маэль сообщил мне, что он…

– Собирается снова встать у меня на пути? Оссерк думал, что я буду участвовать в убийстве Скабандари. Зачем? Вас с Маэлем более чем достаточно. – Он фыркнул. – Представляю, как кружит и кружит Оссерк, меня ищет… Идиот.

– А то, что Скабандари предал твоего брата? Не желаешь мщения?

Аномандр еле заметно улыбнулся:

– Награда за предательство. Скабандари оно обошлось дорого, правда? А Силкас… Даже Азаты не вечны. Я почти завидую новообретенной изоляции Силкаса от всего, что будет донимать нас в наступающие тысячелетия.

– Хотел бы присоединиться к нему в таком же могильнике?

– Не очень.

– Тогда вряд ли Силкас Руин простит тебе твое безразличие, когда освободится.

– Ты, пожалуй, удивишься, Кильмандарос.

– Такие, как ты, всегда загадка для меня, Аномандр Пурейк.

– Знаю.