Две передние конечности, туго набитые мышцами и покрытые чешуей, представляющей естественную броню, заканчивались не когтями, не лапами, а громадными мечами, стальными клинками, будто сплавленными с костями запястья. Морда вытянутая, как у крокодилов из болот на южном берегу Синецветского моря, только опять-таки значительно крупнее. Высохшие губы открывали ряды острых клыков с кинжал длиной. Глаза, затуманенные близкой смертью, оставались странными и чужими для нас.

Атри-преда со свойственным ей мужеством шагнула вперед, чтобы избавить демона от мучений, нанесла удар мечом по мягкой части горла.

Получивший последнюю рану демон издал смертный крик, поразивший нас болью: звук был недоступен человеческому уху, однако врывался внутрь черепа с такой яростью, что у нас кровь потекла из ноздрей, глаз и из ушей.

Стоит отметить еще одну деталь, прежде чем переходить к подробному описанию упомянутых повреждений. Видимые раны демона были необычны. Длинные, изогнутые разрезы, словно от каких-то щупалец, причем щупалец с острыми зубами; а другие раны – короче, но глубже – от ударов по жизненно важным для движения участкам конечностей или другим местам, они перебивали сухожилия и тому подобное…

Управитель Бренеда Аникт, «Экспедиция в дикие земли».

Официальная летопись Пуфанана ИбирисаВ постели он не был мужчиной. То есть тело функционировало вполне нормально, но во всем прочем император Тысячи смертей оставался ребенком. А хуже всего то, что происходило потом, когда он впадал то ли в сон, то ли в какое-то другое странное состояние: его руки и ноги подергивались, невнятные слова неслись потоком жалоб и прерывались отчаянными всхлипами, раздирающими ароматический воздух в палате. Нисалл вставала с кровати, накидывала на себя халат и, примостившись у нарисованной на декоративном окне картины в пяти шагах от постели, наблюдала; а он сползал на пол и хромал, как человек с больным позвоночником, с неизменным мечом в руке через комнату в угол, где проводил остаток ночи, свернувшись клубком, запертый в каком-то вечном кошмаре.

Тысяча смертей, ночь за ночью. Тысяча.

Преувеличение, конечно. Максимум несколько сотен."

"Мучения императора Рулада не родились из клубка тревог.

Его одолевала правда из прошлого. Нисалл могла разобрать кое-что из бормотаний, особенно связанных с постоянным кошмаром, ведь она была рядом. В тронном зале она видела Рулада – неубитого, скулящего на полу, скользком от его собственной крови, видела труп на троне и самого убийцу Рулада, умершего от яда.

Жалкие попытки Ханнана Мосага подобраться к трону были пресечены демоном, который явился за телом Бриса Беддикта и почти равнодушно, уходя, ткнул мечом Рулада, добив его.