– Вот как? И сколько ждать, прежде чем плакать?

Но ее уже не было.

Он подцепил какую-то проклятую лихорадку от тающего льда. Дрожал и видел галлюцинации уже три или четыре ночи. Причудливый сон внутри другого сна – и так без остановки. Иллюзия тепла, уют мехов, не пропитанных потом, целительные таинственные беседы, где смысл неважен. Мне нравится такая жизнь. Она предсказуема. В основном. А если нет – какая разница? Принимаю все, что ко мне приходит. Словно каждую ночь я получаю уроки по… по управлению.

А теперь пора к столу, заваленному его любимой снедью.

Они говорят, что он похудел.

Но он каждую ночь съедает свою порцию.

Рассвет теснил тени в расселины и долины, превращал заснеженные пики в расплавленное золото; Сэрен Педак выбралась из мехов и стояла, ощущая себя грязной и растрепанной. От большой высоты болело горло и сохли глаза, и недуг только разыгрался в этих условиях. Дрожа под колющим ветром, она смотрела, как Фир Сэнгар пытается возродить огонь. Промерзшие дрова не желали гореть. Кубышка набрала сена и сидела со своим подношением на корточках рядом с тисте эдур.

Рваный кашель раздался с того места, где Удинаас еще лежал, укутанный в меха.

Лицо горело от жара, на лбу выступил пот, глаза смотрели бессмысленно. Сэрен не сразу поняла, что он смеется.

Голова Фира резко дернулась, словно его укусила оса:

– Смешно? Хочешь снова начать день с холодного мяса?

Удинаас моргнул на тисте эдур, потом пожал плечами и отвернулся.

Сэрен откашлялась:

– Над чем бы он ни смеялся, Фир, уж точно не над тобой.

– Теперь говорите за меня? – спросил ее Удинаас. Он с трудом поднялся на ноги, все еще завернутый в меха. – Должно быть, еще один сон.

В любой миг белокожий воин, сидящий высоко, может обернуться драконом. А девочка Кубышка откроет рот, как дверь, в которую провалится Фир Сэнгар, снедаемый собственной жаждой предательства. – Тусклые, мутные глаза уставились на Сэрен Педак. – А вы, аквитор, вызовете потерянные века, как будто ошибки истории имеют какое-то значение.

Словно завершая странные слова, прожужжала и клацнула цепочка.

Удинаас взглянул на Чика и улыбнулся:

– А ты мечтаешь окунуть ладони в озеро крови, но не любой старой крови. Вопрос в том, сможешь ли ты так повлиять на события, чтобы достичь этого красного потока?

– Лихорадка поджарила твои мозги, – ответил воин тисте анди, тоже улыбнувшись.

Потом повернулся к Силкасу Руину: – Давай убьем его или бросим.

Сэрен Педак вздохнула и сказала:

– Чик, когда уже начнется спуск? Внизу растут травы, которые помогут вылечить лихорадку.

– Еще много дней, – ответил он, крутя цепочку в правой руке. – И даже тогда… сомневаюсь, что ты найдешь то, что ищешь. К тому же, – добавил он, – его одолевает не совсем естественная хворь.