Силкас однажды упомянул вскользь, что к’риснан императора плетут ритуальное чародейство, помогающее расставлять ловушки. И западни поджидают их на востоке и вокруг самого Летераса. Ну, на востоке – это Сэрен могла понять, ведь их целью в самом деле были дикие пустоши за пределами империи, где Фир – никаких объяснений, впрочем, он почему-то не давал – собирался найти то, что ищет; и Силкас Руин не разубеждал его. Однако окружать саму столицу… нет, этого Сэрен не понимала. Как будто Рулад боится брата.

Удинаас спрыгнул с первого фургона и полез во второй.

– Деньги нашел, – сообщил он. – Много. Лошадей тоже надо взять: продадим их за перевалом.

– На перевале стоит форт, – сказала Сэрен. – Может, там никого нет, но наверняка сказать нельзя, Удинаас. Если мы явимся с лошадьми и их узнают…

– Форт обойдем, – ответил Удинаас. – Ночью. Незаметно.

Сэрен нахмурилась и вытерла влагу с глаз:

– Без лошадей проще. И потом животные старые, совсем ослабшие – от них не будет особого толку, особенно в Синецветье. А когда вернется вивал, они наверняка падут от ужаса.

– Вивал не вернется, – прохрипел Удинаас, отворачиваясь. – Вивала нет.

У Сэрен не было оснований не верить Удинаасу, ведь именно в нем жил дух – отпрыск дракона. И все же Удинаас не объяснял, почему крылатая тварь вдруг пропала.

Удинаас, скорчившийся в фургоне, выругался.

– Ничего, кроме оружия.

– Оружия?

– Мечи, щиты и доспехи.

– Летерийские?

– Да. Второсортные.

– И что рабы делали с фургоном оружия?

Пожав плечами, Удинаас спустился на землю, прошел мимо Сэрен и начал выпрягать лошадей.

– Бедняжки потрудились на подъеме.

– Силкас Руин возвращается. – Кубышка показала на дорогу.

– Быстро управился.

Удинаас сухо рассмеялся:

– Идиотам бы врассыпную, тогда пришлось бы по одному отлавливать. А они наверняка построились, как тупые солдаты.

Фир, стоящий у первого фургона, заговорил:

– Кровь жидкая, Удинаас?

– Как водица, – отозвался бывший раб.

Ради Странника, Фир, он же не собирался бросать твоего брата. И ты это знаешь. И не он виноват в безумии Рулада. Так насколько твоя ненависть к Удинаасу рождена виной? Кого на самом деле нужно винить за Рулада? За Императора тысячи смертей?

Тисте анди вынырнул из тумана белокожим призраком, черный плащ блестел, как змеиная шкура. Мечи вновь скрылись в ножнах, и, хотя их неутомимые стальные голоса замолкли, они будут звучать в голове много дней.

Сэрен уже ненавидела этот звук.

Танал Йатванар рассматривал обнаженную женщину на кровати. Следователи потрудились на славу, добиваясь нужных ответов. Она была совершенно изломана, кожа в порезах и ожогах, суставы распухли и покрыты синяками. Ночью, когда он ее обрабатывал, она вряд ли что чувствовала. Так проще, чем со шлюхами, да и бесплатно.