Горло словно сковало шипами, а в груди рассыпали острые осколки.

– Рина, господи, не плачь, что случилось, девочка? – голос Рогова выбил землю из-под ног.

Я сглотнул и перевел взгляд на Альфу, его лицо, как обычно, не выражало никаких видимых эмоций, разве что во взгляде, адресованном мне, читался неподдельный интерес к происходящей ситуации.

– Всего лишь сработала сигнализация, – выдавил из себя я. – Это не повод устраивать истерики, ты уже не маленькая.

– И это все? – Арина смотрела на меня и ждала другого, тянулась за теплом и вниманием, к которому привыкла. Проклятие! Я и сам хотел другого, сам тянулся к ней. Но безысходность связывала руки.

– Рина, накинь куртку, ты вся дрожишь, – пропел, подобно соловью, Рогов. Он стянул с себя куртку, поднес к плечам Филатовой, в то время как я стиснул челюсть, в груди зародилось новое чувство, жгучее, отрезвляющее.

– Не надо, оставь себе, – холодно отрезала Арина, оттолкнув Альфу. Затем она развернулась и пошла прочь.

Между нами повисло затяжное молчание, парни словно ждали какой-то реакции от меня, Андрей тоже молчал, не сводя глаз. И только спустя почти полминуты, Демидов закатился смехом. Да таким громким, безудержным, жутким. От этого звука по телу прошлись мурашки.

Я дернулся, с ужасом разглядывая блондина, который уже успел согнуться – до того ему было весело. Матвей и Егор недоумевающе переглянулись, а вот лицо Рогова оставалось неизменно спокойным: ни одна мышца, мать его, не дрогнула.

– Новая жертва? – не выдержав, спросил я напрямую. Теперь уже и Альфа улыбнулся, кажется, он ждал моего вопроса.

– Скорее, удачный способ стать ближе. Зимой знаешь ли, хочется тепла.

– Ага, – Вова выпрямился, на губах его застыла усмешка. – Тепла, постельного. Да, Данилка?

– Эй, шутник, – я сделал шаг навстречу к блондину, мы поравнялись. Хотелось схватить его за грудки и как следует встряхнуть, а затем врезать по довольной физиономии.

Они что-то сделали с Ариной. Она плакала из-за них! Неужели Рогов догадался и нащупал мое слабое место? Твою мать! Почему эта дуреха не послушалась, почему не уехала?!

– В чем дело? Или же все слова о родителях малявки были отговоркой, чтобы мы ее не тронули? – пропел Вова. Его слова, подобно удару под дых, пробили бронь в моем теле.

– Она завтра пожалуется отцу, – процедил сквозь зубы, сжимая руки в кулаки в карманах парки.

Казалось, в сердце начался обратный отсчет, я едва сдерживал порыв гнева, рвущийся наружу. Останавливало только одно – мои действия могли усугубить ситуацию – подстегнуть братство на более отвратительные поступки.

– Мне нахер не упали проблемы от предков, смекаешь?

– Успокойся, Дан, – подал голос Альфа. Все это время он молча смотрел с позиции наблюдателя, темного кардинала за кулисами сцены. – Она никому ничего не скажет.