Извечно спокойный и рассудительный, сегодня он предстал передо мной в полярных амплуа. Было заметно, как стремительно мрачнеет настроение парня, отчего мне стало крайне волнительно.

– Мне кажется, ты запутался, – хрипло проговорила я. – Ещё не нашёл того человека, кто мог направить тебя на нужный путь. Ты не плохой человек, я знаю. Я чувствую это.

Андрей нервно проработал шею.

– Факты это отрицают.

– Ты просто привык так думать, – не унималась я. – Но это не так.

– Хватит! – взорвался парень и подскочил с кресла. Теперь он достал из бара бутылку крепленного, грубо сбил с него крышку и сделал несколько жадных глотков. Затем обратился ко мне, в его глазах мелькнуло недовольство. – Ты всё испортила, Рина. Зачем?

Я и сама не поняла, когда разговор скатился в другое русло. Воздух в комнате наэлектризовался. Стало трудно дышать. От Андрея веяло угрозой.

– Я просто хотела…

– Лишний раз убедиться, что я чудовище?! – предположил он.

– Конечно же нет! Послушай… – задохнулась я от бессилия. – Мне очень жаль, что мои слова задели тебя. Моё любопытство было лишним, знаю. Но поверь, я не лгала тебе. И я не считаю тебя монстром.

А ведь действительно не лгала. Андрей мне виделся кем угодно – эгоистом, одержимым фанатиком, человеком, который возомнил себя бог знает кем, – но только не монстром. Он всё ещё мог чувствовать, радоваться и даже любить. Это не было оправданием его грязных дел и едва ли могло изменить к нему отношение, но у него по-прежнему оставался шанс, который с каждым днём ускользал сквозь пальцы.

Дыхание парня выровнялось. Плечи расслабились.

– Хочешь сказать, что я тебе небезразличен? – выстрелил он.

Ноги слегка подкосились. Он явно ждал ответа, который комом встал у меня в горле. На мгновение я забыла, зачем сюда пришла и что здесь делаю.

Соберись же. Пути назад нет.

– Небезразличен, – произнесла так тихо, как только могла.

На этом Андрей резко сорвался с места и двинулся на меня, словно пожелал задушить. Я почувствовала его руки у себя на шее, но вздрогнула отнюдь не от этого. Он впился в меня жадным, настойчивым поцелуем. Таким грубым, что губы болезненно заныли. Сердце тут же сбавило ход, а лёгкие наполнились стекловатой.

Выйдя из оцепенения, я вывернулась, разорвав столь неожиданное прикосновение чужих губ. Мне было тяжело, да что уж там, страшно сделать вдох, посмотреть на парня напротив. Казалось, в груди заработал датчик отсчета времени, сигнальная тревога отбивала набатом в перепонках.

Андрей отстранился, опустил голову, затем коснулся рукой подбородка и демонически посмеялся.

– Как быстро, — кинул шепотом он то ли себе, то ли мне

– Андрей…"

"Он поднял ладонь, а после приложил палец к губам, тем самым приказав мне заткнуться. И пусть Рогов того не показывал, я знала, парень в бешенстве.