Пишу: в чем дело? - но Элен тут же отворачивается и прячет глаза за ладонями. Конечно, мы в полумраке, я сам щурюсь на свет мобильного, отвык, а у нее же особая чувствительность. Что же делать? Пойти варить кофе?

Черт. Не представляю, как от нее оторваться сейчас. Я так сильно хочу, что вариант «прерваться» даже не рассматриваю. Переношу вес на локти. Целую ее в щеку, но вовсе не по-братски. Веду языком до уха, посасываю мочку, играя языком с сережкой. А потом вновь губы: глубоко, с наслаждением. Сжимаю ее грудь, глажу ладонями живот так низко, насколько позволено, пока ее лодыжки вновь не скрещиваются на моей спине.

Как дети тремся друг о друга. Я не в состоянии оторваться от нее, но не в праве заставить дать больше.

Целую ее бесконечное число раз, хочу облизать всю - так вкусно, сердце сейчас разорвется, кровь закипает в жилах. И шепчу: расслабься.

Она сильнее сжимает меня ногами.

Я схожу с ума и шепчу ей на ухо: Я хочу тебя, проблемная Элен. Очень хочу тебя.

Она дрожит подо мной. Цепляется за плечи, прижимается сильнее.

Я шепчу: знаю, что просто секс не для тебя. И не для меня тоже, поверь. Я… давай встречаться. Если хочешь.

У меня ни разу не было отношений. Но если хочешь… со мной… - В последний раз я что-то говорил вслух, пусть даже шепотом, много лет назад. Даже не вспомню, когда именно. - Элен, я дурею от тебя.

Целую ее в губы, но теперь - осторожно. Только бы не спугнуть. Она ведь… мечется. Обвешенная комплексами и навязанным чувством вины, спасибо четырем родителям, разрывающаяся между обязанностями и желаниями, страхом и интересом.

Она ведь… тоже хочет. И будто пугается собственных ощущений. Наверное, ей нужны какие-то гарантии. Женщинам же, получив их, легче расслабиться.

- Ты и я, - очень тихо, на ухо, - предлагаю попробовать. Я не буду давить. Я ничего не забыл. Ты тоже сейчас вспоминаешь, да? «Веретено» и порванное платье. Я… не услышу твое «нет», поэтому, когда «стоп», просто подними руки. Я почувствую, что больше не обнимаешь. Я остановлюсь. Клянусь тебе, что остановлюсь. В любой момент.

Если она доверится мне сейчас, это будет многое значить. Для меня так вообще - все. Может, после этого я впервые нащупаю с совестью потерянный компромисс.

Мы катаемся по кровати, обнимаясь, прижимаясь друг к другу. Это безумие.

Я - на лопатках, и она садится сверху. Красивая, с распущенными волосами, по лицу видно, как ей хорошо, отчего меня едва не уносит.

Она приоткрывает рот и тягуче стонет.

Она двигается быстрее, и пусть мы все еще в белье, это мучительно приятно.

Наши пальцы переплетаются, и она, держась за мои руки, выгибается.

- Давай сама, - шепчу ей. - Сделай это сама, сидя на мне. Ты ведь умеешь, сама себя. Нормально. Не стесняйся.

Она на грани, я чувствую это, когда снимаю с нее белье одной рукой и кусаю свою вторую, чтобы отвлечься.