И темные очки - вечный спутник.

В клинику я прибываю первой, за полчаса до начала собрания. Остальных участников группы привозят на огромных тонированных авто, разумеется, вовремя, минута в минуту. Я здесь одна такая, зависимая от расписания маршруток.

- Элен, как твои дела? Хорошо спала после первого собрания? - Татьяна Петровна без приглашения присаживается рядом, заглядывает в глаза. Вчерашняя добрая крестная-фея скрещивает руки на груди, как будто не собирается больше брать мою ладонь и вести за собой в сказочный мир, где живут уже готовые друзья, которых в обычной жизни заполучить так сложно. Сердце пропускает удар. Нет, нет, пожалуйста. Если меня выгонят отсюда с позором, я не переживу. Только не сейчас.

- Мне очень нужна эта группа, - тихо говорю я, опустив глаза. Мистер я-вдруг-решил-что-ты-лгунья все же нажаловался. Конечно, грубому блондинчику ничего не стоило наябедничать. Не следовало мне сходу признаваться, что я в курсе его принадлежности к «Попаданцам». Увидела его и потеряла голову, испугалась, что если упущу возможность поговорить сейчас - то больше никогда его не увижу.

- Что у вас случилось с Костей вчера, Элен? Вы были знакомы раньше? Зачем ты за ним побежала?

- Я… он меня обидел.

- Как это, интересно узнать? -ее ладони все еще подмышками, невообразимо далеко от моего плеча. Ничто в мире не заставит Татьяну Петровну ободряюще раскрыть объятия своей пациентке.

Делать нечего, придется идти ва-банк. Все, или ничего. Достаю из сумки записку и протягиваю ей. На мятом клочке бумаги всего одно слово «вранье» - выведено каллиграфическим почерком, как будто автор старательно выписывал каждый завиток, а не черканул шесть букв второпях под столом, и не перекинул ее через соседа мне в руки.

Татьяна Петровна перечитывает несколько раз, затем сминает и убирает в карман. Вздыхает. Кладет руки на стол передо мной.

- Он сложный мальчик. Не принимай его действия близко к сердцу.

Невероятное облегчение - она верит мне.

- Я хотела, чтобы он объяснил, почему написал ее. Но он решил, что я не стою даже его приветствия, - вновь лгу, понимая, что ничего больше не остается.

- Нет, дело, разумеется, не в этом, дорогая моя девочка. Он не разговаривает.

- В каком смысле не разговаривает?

- В самом что ни на есть прямом. Он глухонемой

Я испуганно таращусь на нее, от стыда пылают щеки. Среди тех крох информации о попаданце, что удалось найти, не было и строчки о том, что он глухой. Татьяна Петровна продолжает:

- Только пишет, либо общается посредством жестов, но дактильную азбуку никто здесь не знает. Я учу ради него, но он обычно так быстро жестикулирует, что угнаться невозможно.

- Честное слово, я не знала.

Она смягчается."

"- Костя читает по губам. Причем делает это мастерски.