Не грызть же интернет-кабель, в надежде на чудо? В итоге Рок сидит на заднице и сплевывает кровь, пытается сфокусировать на мне взгляд, но он куда-то уплывает снова и снова. Одного его глаза не видно совсем. Я ощупываю языком зубы - две коронки шатаются. У меня половина зубов - коронки, родственнички бывших друзей из секты пытались отвести душу. Не страшно, починим. Мне похрену, пусть вываливаются, боязнь начать шепелявить - меньший страх в моей жизни.

Увезли мою Эльку, чтобы спрятать от меня. И Кристину - единственный ключ к новой секте.

Лишь бы Элен от моих врагов спрятали.

А если те все равно найдут? Она же сердце мое, спасение, мой путь «домой». Я ведь так и болтаюсь между мирами с тех пор, как секта распалась. Никчемное создание.

- Раза, - Рок ползет ко мне, и когда между нами меньше метра, не то рычит, не то шепчет: - Вставай. Надо валить. Они могут вернуться. Ты сможешь идти? - я киваю, перекатываясь на бок, затем на живот, приподнимаюсь на руках - голова кружится. - А тачку вести? Раза, что за трындец происходит? Почему, когда я рядом с тобой, суки ты сын, меня всегда бьют?

И мы начинаем истерично смеяться.

От боли, беспомощности, жалости к себе и друг к другу. Кое-как я поднимаюсь на ноги и помогаю подняться другу. Перекидываю его руку через свою шею и тащу вон из этой чертовой квартиры. Мы спускаемся в лифте, рассевшись на полу - стоять нет сил. Уделали гребаный лифт в крови, в которой перепачканы сами. Сюрприз будет уборщице.

Лифт останавливается на втором этаже - интересно, кому не спится? На лестничной площадке женщина с пекинесом смотрит на нас пораженно и мямлит, что прогуляется пешком. Ага, еще бы. Двери лифта закрываются.

- Полицию вызовет, - говорит Рок.

- Поторопимся.

И мы торопимся. Довольно резво выбираемся из подъезда и, помогая друг другу, залезаем в Ровер, я жму на газ. Быстро ехать не получается, у меня действительно адски кружится голова. Я понимаю, что не вижу полосы, машины сигналят, то и дело вылетаю на встречку, хорошо, что в полшестого утра дорога полусвободная, так бы точно вляпались. Себя угробим - фиг с ним, но кого-то еще если… К черту! Жму на тормоз, врубаю аварийку, закрываю глаза и отпускаю сознание. Точнее, даже прогоняю. Пошло нахрен, я устал, беспомощен и противен сам себе.

Как же там Элька? Она с родными, они защитят, позаботятся. Она вдали от меня, и это самое главное. Но ведь… я же люблю ее. А враги откуда-то все обо мне знают. Предугадывают шаги, давят на самое больное. Что если они раньше меня поняли, что я ее люблю? Что если я не смогу ее быстренько разлюбить, и они это поймут? Что если самое больное - это сейчас Элен?

А дальше темно и холодно.

Глава 44

Малика

Татьяна Петровна выглядит напуганной, но пытается держаться профессионально.