Девица оказалась на улице и с кем-то агрессивно разговаривала по телефону. Чистящие средства там ей, что ли, не выдали, чего она так ругается?

– Извините, тут организационные вопросы, начальник звонил.

– Давал инструкцию, как мыть унитаз? Там, кстати, в гостевом сортире собаку вырвало, травы наелся, у них так бывает, нужно убрать, раз уж вы пришли. А вы бассейны чистите?

Она поступила, как Кристинка – моргнула несколько раз ресницами, приоткрыла рот, выпрямила спину, грудь колыхнулась. О нет, дорогуша, вот это точно на меня не действует и не волнует, хотя совсем недавно я так думал о Цветковой. Но Маргарита совсем другое дело, и она меня волнует еще как.

– Так что? – я открыто издеваюсь над ней, вот не нравятся мне такие горничные, ей бы в фильме для взрослых сниматься, мол, пришла помыть полы, а сама драила другие места.

– Нет.

– Тогда туалет там, в доме, вы начните уже, а то у меня дел много, да жена скоро вернется с прогулки, она жуть как не любит неисполнительных людей.

От произнесенного слова «жена» в контексте Маргариты стало совсем хорошо. У меня куча проблем: бывшая шантажирует, требует кучу денег, служба безопасности работает из рук вон плохо, конкуренты того и гляди, уведут контракт, отец меня порвет на части, няня выводит и заводит, а я думаю от той няне и хочу ее целовать, как это делал всю ночь.

Едва только я успел подумать о родителе, как он прозвонил.

– Ты чем вообще занят?

– И вам, папа, здравствуйте.

– Не пререкайся с отцом.

– Я так понимаю, Ольга Леонидовна давление с утра не сбросила? – у меня чертовски хорошее настроение, отпускаю пошлые шуточки в сторону отца и ничуть не боюсь получить по шее. – Плохо работает, ой плохо, так же, как и твой Малахов.

– При чем здесь он? Что происходит? Не понимаю.

Отхожу в сторону бассейна, слежу за тем, как горничная ушла в дом, через панорамные окна ее хорошо видно и то, как она создает видимость уборки. Надо бы прижать ее и расспросить, откуда вообще взялась.

– Не понимаешь? А ты подумай, наши якобы спецы не могут вычислить который день адрес шантажиста, мы идем на его поводу, а Малахов якобы работает и вот никак не может ничего сделать.

– Это ты так открыто сейчас намекаешь на его некомпетентность?

– Это я говорю сейчас о том, что у нас крыса, и не исключено, что это он.

– Сын, это слишком громкое обвинение. Я знаю его больше десяти лет…

– Понимаю, поэтому говорю это тебе, а не ему в лицо, а предают чаще именно те, кого ты очень долго и хорошо знаешь. А еще я вчера сам искал Алису по ее любимым злачным местам, и там, поверь, никто о ней не спрашивал за эти дни, а должен был, полиция и то работает оперативней. Как раз хотел обратиться именно в эти органы сегодня, а тут у нас на даче небольшой переполох.

– Я сам это сделаю. Вечером приеду.

– Куда?

– На дачу.