Через многое придется пройти, прежде чем я смогу уверенно и свободно чувствовать себя в стенах ВУЗа, но я готова бороться со своими страхами, с завистниками и недругами, лишь бы мы были вместе.

Услышав скрип открывающейся двери, забыла, как дышать. Вцепилась пальцами в обивку кресла, чтобы не соскочить с места и не выбежать к Макару. Чувство такое, будто я подсудимая, которой должны вынести приговор, а я жду оправдательного вердикта.

Папа первым вошел в зал, по выражению его лица последние дни сложно что-то понять, он постоянно хмурится, будто все время думает о чем-то неприятном.

Не получается хоть что-нибудь прочитать и во взгляде Макара.

— Злата, не хочешь прогуляться? — вопрос настолько неожиданный, что я на автомате мотаю головой.

Я не гулять хочу, а узнать, что сказал папа. Да и куда я с таким лицом пойду?

— Ты можешь надеть кепку, на улице уже темно, — в очередной раз угадав, о чем я подумала, предлагает Кайсынов.

— Макар прав, Злата. Тебе нужно выходить на воздух, — вмешалась мама. Я заметила, что она тоже волнуется, переводит взгляд с отца на Макара, нервно сжимает в руке пульт.

Даже не заметила, что переключила канал, а ведь там продолжает идти ее любимый сериал.

Спорить с ними не было никакого желания, чем быстрее оденусь, тем скорее узнаю, что ответил папа.

Распустив волосы, прикрыла ими скулы, козырек чуть ли до носа натянула. Все, я готова. Мама с папой вышли нас проводить на лестничную площадку, будто мы уезжаем далеко и надолго. Я скоро сгорю от нетерпения, а все вокруг будто сговорились.

— Макар, недолго, — произнес папа, когда двери лифта открылись. Макар лишь кивнул, заходя следом за мной, но родителям его молчаливого слова было достаточно.

— Ну что? — задрав голову, чтобы видеть лицо Макара, как только мы остались одни.

— Мне неудобно было целовать тебя в доме родителей, поэтому мы идем гулять, — подталкивает меня к стене лифта, руки кладет по обе стороны от лица. Взял в плен, будто я сбегать собираюсь.

Наклоняется и целует. Я забываю о том, что в планах было узнать, о чем они договорились с папой. Макар помнит о разбитой губе, умудряется сочетать страсть и нежность. Я сама себе делаю больно, когда раскрываю рот в попытке углубить поцелуй.

— Ауч! — вскрикиваю, а Макар легким поцелуем успокаивает болевую точку."

"— Рассказывай, о чем вы говорили с папой, — лифт в это время тормозит, я готова взвыть, потому что мы уже не одни.

Еще два этажа вниз, мы наконец-то оказываемся во дворе.

Тяну Макара к самой темной скамейке, надеюсь, она не занята. Неудобно вечно задирать голову, чтобы смотреть через козырек кепки.

— Макар, что ответил папа? — присаживаюсь на свободную скамью, стягивая кепку.