— С рубашкой будет лучше, — констатирует она, но взгляд от торса не отводит.

— Тогда берем…

Мы еще часа два ходим по магазинам, Злата становится обладательницей двух платьев, потому что в универ девочки ходят в юбках.

— Иди мерь, — выбираю брюки и джемпер, который подойдет под новые ботинки. Почти каждая покупка – маленькая война. — Я все равно куплю, — уверен, что ей подойдет.

— А я не возьму, — глаза горят злым огнем, но Макар Кайсынов от этого кайфует и сдаваться не собирается.

«Куда ты денешься», — улыбаясь про себя.

— Значит, доставку оформлю через вашу комендантшу, — нагло ухмыляюсь, подпирая стойку.

Я нашел слабое звено, не знаю, что там за дрязги с комендантшей, но стоит упомянуть «милую» женщину, Злата сдается. Так и хочется сходить к тетке, взять пару уроков, как усмирить мою строптивицу. Заставляю померить кожаные брюки, которые сидят на ней бомбически – обтягивают круглую упругую попку и подчеркивают каждый изгиб стройных ног. С зеленым джемпером смотрится все это улетно. У меня как по команде стоит, а ведь я даже не заглядывал за шторку. Кто бы знал, как тяжело удержаться.

— Носишь их только для меня, — и я сейчас ни капли не шучу.

Брюки отпадано сидят на круглой заднице, но эта задница только моя. Я пипец как ее хочу.

— Предлагаю не брать.

— Предлагаю не снимать.

— Но ты же сказал…

— Ты со мной, — это все объясняет, никто к ней не пристанет.

Покупки относим в тачку, потом идем в кафе. Завтрак давно переварился, я захотел есть. Златка питается воздухом, она еще не проголодалась, и мне это не нравится, прием пищи должен быть регулярным.

Это кафе Тима, здесь по-домашнему вкусная незамысловатая еда для гостей любого уровня. Тихая музыка, приветливые официанты.

Чаще здесь зависают парни, более пафосные заведения и клубы любят телки, но кто хочет вкусно поесть, становятся завсегдатаями.

Я замечаю, что за крайним слева столиком сидят шавки Солонина. Шакалы, которые боятся, что мы их нагнем, поэтому ходят под сынком мэра, прикрываясь его положением, творят разную дичь. Мне они нахрен не уперлись, я один могу размазать их по стене, но обычно игнорирую. С Солониным конфликты не нужны отцу.

Напрягает внимание этих мразот к Злате. Смотрят в ее сторону, ржут. Ходят по тонкому краю. Солонин летит с нами, он выступает в моей весовой категории, а вот эта шваль остается в ВУЗе.

Надо поставить их на место до отлета, отправить в больничку, чтобы не дергаться каждые десять минут – «как там Злата».

— Я сейчас, — тихо произношу, не хочу ее пугать. Делаю вид, что направляюсь к уборным. Сворачиваю и останавливаюсь возле столика.

— Выйдем? — киваю на дверь запасного выхода Турчинову – он правая рука Солонина. Я на взводе, и он должен это понимать.

— Нам и тут хорошо. Говори, если есть что сказать, — борзо отвечает.