— Какой бы я голодный ни был, силой не возьму, — продолжает уговаривать, хотя просительных нот в голосе в помине нет. — Ты сама захочешь, я подожду… — биологический возраст Кайсынова сильно уступает психологическому, я будто со взрослым мужчиной рядом нахожусь. Чувствуется жизненный опыт. Хищник умело загоняет жертву в свое логово, все его слова, касания, запах, дыхание, тон голоса вызывают волнение… там, внизу, так приятно стягивает, скручивает…

— Хорошо, — соглашаюсь я…

Макар

Вовремя напоминаю себе, что у Златки сегодня праздник. Взрослая теперь моя девочка, и я без всякой головной боли и тормозов могу ее везде… целовать.

Пока только целовать. Думать только членом с ней не получается, Золотинка все мои жилы в своих маленьких кулачках держит и натягивает их до разрыва. Утрамбовать ее однокурсника желание не проходит. Все, что касается Златки – я бешеный и неуравновешенный. Но бля… Она меня слезой остановила, будто под дых мне скоростной поезд врезался. Эмоции, плещущие в ее колдовских глазах – мои личный фетиш, но только не боль и страх. От этих эмоций меня загибает. Больнее, чем ей, в тысячу раз. Нужно учиться сдерживать свои звериные порывы. Не могу же я ее дома закрыть и никого к ней не подпускать. Хотя идея и кажется заманчивой, но я захлебнусь в ее боли и одиночестве.

Сахаров, как и обещал, сам меня находит. Дерзкий, смелый. Понимал ведь, что я раздавлю его, но заступился. И как бы меня ни крыли собственнические инстинкты, за это я могу его уважать.

— Я поговорить, — пацаны кидают на нас вопросительные взгляды.

— Отойдем, — Златка только моя забота, могу поделиться мыслями и проблемами с Тимом и Демьяном – они семья, остальные стоят особняком.

— Я не претендую на Алаеву, — смело глядя в глаза.

— Претендуешь… но знаешь, что я не уступлю, поэтому отступаешь, — не собираюсь щадить его самолюбие. Пусть спасибо скажет, что мои кулаки до сих пор в карманах.

— Я отступил, потому что Злата видит во мне только друга.

И это тебя спасает. Не хочу даже думать о том, что она могла с кем-то замутить любовь. От одной мысли глаза кровавой пеленой застилает.

— Из френдзоны тебе лучше свои шары не выкатывать, — выплевываю каждое слово. Мне стоит огромных усилий согласиться на их «дружбу».

— Еще раз протянешь к ней свои руки, разговор не закончим.

Старается прятать агрессию, понимает, кто тут вожак, но хищная натура не позволяет до конца склонить голову. Нормальный парень, только пусть не суется на мою территорию, жалко будет его сломать.

— Кто на курсе самый борзый? Пофамильно, — требую я. Брови на его переносице сходятся, он не понимает вопроса. — Кто Злату цепляет? Она сказала, ты не даешь ее в обиду, — поясняю, скрипя зубами. Защита Золотинки – моя обязанность.