— Пусть видят, пусть говорят, пусть что хотят делают, похер на других, мне есть дело только до тебя, — цедит сквозь зубы, впечатывает в свое стальное тело, выбивая стон, когда грудь бьется о его мышцы.

Ему легко не обращать внимание на других, а что станет со мной, когда Макар решит, что достаточно со мной наигрался?

— Спасибо за медведя, он прекрасен, — искренне абсолютно, заглядывая в его глаза, но Макара это не успокаивает. Я публично оттолкнула, не сразу приняла подарок.

— Мне не нужно формальное «спасибо», — прожигает своей энергетикой. Уже прозвенел звонок, но студенты не расходятся.

— Поцелуй, сама, — требует, но я чувствую, что если оттолкну второй раз, не простит.

Встаю на носочки, медведь мешает дотянуться до его щеки, целую в подбородок. Нервничаю, как на вступительном собеседовании, чего я так разволновалась?

— Я не буду нас скрывать, тайком целовать, прячась, приводить в свою постель. Пусть все знают, что ты со мной, под моей защитой, — фиксирует мой затылок, впивается в губы. Не щадит, буквально поедает мой рот. — И целую я тебя как свою девушку, поняла, Золотинка? С этого дня мы встречаемся, и только попробуй пойти в отказ.

Я хотел все сделать красиво, но ты обладаешь уникальным талантом будить темную сторону моей души! — рычит на меня и вновь впивается в губы. Сопротивляться бесполезно… а может, я не хочу? Мне ведь нравится Кайсынов… по крайней мере светлая его сторона.

Злата

Я сама еще не до конца понимаю, в каких мы с Макаром отношениях, все произошло так внезапно, а за нас уже все решили. Парни в мою сторону смотреть побаиваются, словно у меня бубонная чума, а девчонки с завистью, любопытством и неприязнью поглядывают, за спиной обсуждают.

Вот такой вот букет из сплетен и негатива прилагается к предложению Кайсынова быть его девушкой.

Мой мокрый медведь сидит в машине Макара, еле уговорила его не забирать меня с пар. Кайсынову за пропуски ничего не будет, ему их ставить побоятся, а мне нужно учиться и желательно получать стипендию, а то придется действительно найти подработку.

— Что за фигня происходит? — рядом плюхается Славка. Первая пара скоро закончится, но ему можно опаздывать, будущим чемпионам универсиады многое позволяется. Друг на меня не смотрит, чувствую его недовольство.

Плечи напряжены, губы поджаты, костяшки на пальцах побелели от того, что он сжимает руки в кулаки. Несложно догадаться, что и до него дошли слухи. Со Славкой мне меньше всего хотелось ссориться.

— Спроси прямо, не нужно вот этого всего, — он единственный, с кем я более-менее открыто общаюсь. Меня даже его похабные шутки перестали цеплять. Я относилась к Сахарову с дружеской симпатией, хотелось бы не потерять его.

— Ты с Кайсыновым? — прямой вопрос, острый взгляд в лицо.