Тимур, матерясь под нос, последовал за мной.

— Оставь, — положил он руки мне на плечи, пытаясь удержать на месте.

— Что происходит? — брюнетка приостановилась, кинула в нашу сторону обиженный взгляд и понеслась к выходу. Лицо опухшее, заплаканное, тушь размазана, губы выглядели так, будто их долго и жадно целовали. Вряд ли это ее так расстроило бы, я видела, что она с удовольствием поспешила за Кайсыновым. — Что он с ней сделал? — озвучивая вслух мысли.

— Поговорил, — твердый ответ Тимура.

Ни он, ни кто-либо из компании, оставшейся в гостиной, на плач девушки никак не отреагировал.

Никто не спешил ее утешать. А мне было неуютно. Разные мысли лезли в голову. Что нужно такого сказать, чтобы девушка убежала в истерике?

— Идем, чай остынет, — потянул Тимур за собой.

— Ее нельзя так оставлять.

— Злата, она бы тебя не пожалела. Сделай выводы и забудь. А теперь садись пить чай, — последнюю фразу чуть жестче.

— Нельзя бить девушек, — я не была в этом уверена, но не озвучить свои переживания не получилось.

— Он ее не ударил.

— Она плакала.

— Есть другие способы наказать и поставить на место.

— Какие? — зачем мне это знать? Нужно. Просто нужно, чтобы не бояться Макара.

— Можно надавить морально, — через ободок кружки ловлю его взгляд. Кайсынов мастер морального давления. То же самое он проделывал со мной. А может, с ней он был более жесток?

Вкуса чая я уже не чувствую, но допиваю до конца. В кухню входит Макар. Переоделся. Волосы и кожа еще влажные после душа, будто он не успел вытереться. Я замечаю их молчаливый диалог с Тимуром.

— Мы пойдем уже, есть планы на вечер, — произносит Шахов.

Кайсынов не заполняет тишину разговором, пока его друзья собираются и уходят. Молча пожимает руку парням и позволяет обнять себя девушкам.

— До завтра… Увидимся… — прощаются они у дверей, он не идет их провожать. Лишь Тимуру говорит:

— Захлопнешь калитку.

Мы остаемся одни…

Злата

Мне хочется спросить, что произошло наверху, но не решаюсь. Вряд ли мне понравится ответ, если он будет, а вызывать его гнев, тем более, когда мы наедине, и я никак не могу себя защитить – неразумно. Чувство, будто зависла на высоте с парашютом, а я не готова прыгать, но могу полететь, если спровоцирую.

— Уберешь мою гардеробную? — приподнимая бровь. — А то там ничего не найти.

— Я не знаю, как ее убрать, чтобы ты мог легко отыскать нужные тебе вещи, не наводя там бардака, — не пытаясь скрыть непонимание. Взрослый парень ведь, в доме порядок, на кухне все поверхности чистые, посуды грязной в раковине нет, откуда такая маниакальная потребность переворачивать гардеробную? Конечно, появляются подозрения.