Мой разум посылает сигналы бедствия, а предчувствие сообщает, что Кайсынов человек слова. Вот откуда я это знаю? Может, мне просто хочется в это верить, чтобы не сойти тихонечко с ума?

— Ты что такая загруженная? — отставляя громко стул, рядом плюхается Славка. Рюкзак бросает на соседний стул.

Единственный плюс моего публичного сидения на коленях Кайсынова – больше в университете ко мне никто не приставал. Даже Солонин держался в стороне, хотя я часто ловила на себе его с прищуром взгляд, будто в нутро пытался заглянуть. Мой стол теперь всегда был свободен, если только из однокурсников кто-нибудь не подсаживался.

Я не отвечаю, делаю вид, что жую. Всем своим видом демонстрирую: «когда я ем, я глух и нем». Но Сахарова это не останавливает, он делает выводы и озвучивает:

— Из-за чего с Лузгиной посрались? — не испытывая неловкости, в лоб задает вопрос.

— Не сошлись во взглядах, — отвертеться не получится, Славка приставучий. А еще мне не хочется, чтобы с этим вопросом он отправился к Марфе, почему-то уверена, ее ответ меня еще больше разочарует. Неправильно навешивать ярлыки, но Марфу за эти две с половиной недели я успела немного узнать.

— Неудивительно, — хмыкает под нос. — Вы абсолютно разные.

— Что ты имеешь в виду? — меня настораживает не ответ, а ехидное выражение его лица.

— Забудь, — стал резко серьезным и переключился на другую тему: — Лучше расскажи, что от тебя Таракан хочет?

— Кто? — первая мысль была, что он узнал о нашем договоре с Кайсыновым, но ведь даже смешно предположить, чтобы Макара кто-то посмел назвать тараканом. Вряд ли этот человек способен будет еще что-нибудь произнести.

— Меленчук, рыжая.

Или тебя еще кто-то достает? — вроде улыбается, но перестает жевать и ждет.

— Я сама не знаю, что ему сделала, — решаю проигнорировать второй вопрос. — У него ко мне нелюбовь с первого взгляда, — скорчила моську и улыбнулась, не привыкла жаловаться. — Ладно, ты доедай, а мне еще деньги на телефон закинуть надо, я до банкомата.

Не спешу после пар покидать аудиторию. Нервничаю ужасно. Хорошо хоть Славка на вечернюю тренировку спешил, не будет наблюдать, как я к Кайсынову в машину сажусь. Никому ничего не обязана доказывать, а все равно неловко.

Зачем-то в зеркало смотрюсь, которое висит на стене за лестницей. Не знаю, кто придумал его здесь повесить, но очень удобно поправлять макияж и прическу."

"Кайсынов стоит у машины. Курит, пуская в небо струйки дыма. Я подвисаю на несколько секунд, наблюдая за ним. Рукава закатаны, грудь оголена до середины, будто устал ходить застегнутым на все пуговицы. Дикий зверь, требующий свободы, вырвался наружу. Свободный, опасный. Напоминаю себе, что мне предстоит попасть в его логово.