Только папа ненавидит двух последних и не стеснялся в выражениях.

Полет прошел комфортно: для Ули было специальное детское питание, для меня тоже накрывали стол как в лучшем ресторане и поили шампанским, правда, я не притронулась к алкоголю: на мне ребенок и ответственность, да и не пила особо никогда. Правда, в деревне пробовала самогон — так себе. А вот наливка из вишни, которую делала бабушка, просто сказка: мягко стелет, а спишь крепко.

У трапа самолета нас ждала машина с водителем и детским креслом. Нам помогали, рассказывали, показывали, но все с каменными лицами.

В этом городе люди Нагорного преданы ему как верные псы, а я для всех — предательница хозяина. Отношение соответствующее: исключительно Святослав задавал тон этому оркестру.

Я смотрела на знакомые с детства пейзажи: набережные, перетекавшие из одной в другую, каналы и катера, воду и камень, символизирующие Петербург. Скучала ли я? Возможно, чуть-чуть. Здесь я росла, была счастлива, любила и потеряла. В этом городе разбилось мое сердце, да так и осталось раненым. Здесь… Я прислушалась к себе. Здесь болело сильнее.

— Добрый вечер, Ярина Дмитриевна, — у парадного входа особняка, который я рассчитывала больше никогда не увидеть, встречала Алла Георгиевна. На мою дочь бросила короткий, но внимательный взгляд. — Пройдемте, я вам все покажу, — отточенным движением развернулась и отправилась, держа ровно спину, по ступенькам в дом.

Он остался таким же музеем, как я помнила, только в большой гостиной больше не было черного рояля. Дорого, богато, стильно и стерильно. Ульяна тоже притихла, оказавшись в необычном месте, только головой крутила, затем жалась ко мне, пряча лицо на груди.

Мы поднялись наверх, и экономка остановилась."

"— Здесь два крыла: одно для вас с… ребенком, — говорила холодно и бесстрастно, но, вероятно, думала, что я обманула ее ненаглядного хозяина, а теперь явилась добивать. — В крыло Святослава Игоревича вы не должны заходить без его разрешения. Особенно с девочкой.

Я криво улыбнулась. Так, значит. Святослав настолько не хочет пересекаться с нами, что даже собственный дом поделил и провел черту. Меня это более чем устраивало. Я тоже не желала его контактов с моей дочерью.

Уля не похожа на него, разве чуть-чуть, но все же… Кровь, родная кровь всегда зовет.

— Святослав Игоревич тоже не может в нашу часть заходить без разрешения? — уточнила нарочито серьезно.

— Это его дом, и он везде хозяин.

Ну конечно!

В крыле, любезно предоставленном нам, раньше располагались гостевые спальни, салон для отдыха и столовая для чаепития, большая оранжерея с тропическими цветами: она была полностью из стекла, даже пол, и выходила окнами на причал. Красивейшее место.