— Что это? — я быстро пролистала договоры и была шокирована. — Ты купил здание?

— Скажешь тоже! — фыркнул саркастично. — Только помещение школы. Оно теперь принадлежит тебе.

Я видела договор купли-продажи, и собственником значилась я.

— Теперь школа будет получать финансирование из городского бюджета.

— Но… Почему? — подняла на него глаза. Свят ведь был уверен, что я действовала с отцом заодно. Зачем снова дает мне, «мошеннице», свободу?

— Я хочу закрыть вопрос с фондом твоего отца, — посмотрел на меня прямо, плотно сжимая челюсти. Видно, что это все не давалось ему легко.

— Мы просто об этом забудем, — развернулся и ушел, оставляя меня в полном недоумении…

Все-таки приезд Маргариты Петровны дал немного выдохнуть: теперь я могла сходить в душ и не в спешке чистить зубы. Больной ребенок — капризный ребенок. Няня здорово выручала.

Недавно я говорила с бабушкой Машей и дедом. Убеждала их, что у нас все нормально. Они звали на Новый год к себе. Я не уверена, что получится приехать, но отчаянно хотела увидеться. Может, к себе пригласить? Но мне, по сути, некуда. Мой муж ненавидел Савицких, и я не хотела сталкивать их с дедушкой лбами.

Нагорному все равно, что они с отцом давно не в ладах и не общались много лет.

Зато я узнала, что через месяц Захар будет проездом в Петербурге, мы договорились встретиться. Нам было, что обсудить, да и в принципе соскучилась по людям с фермы.

Каждый день с утра в палату доставляли свежие цветы, а сам Святослав приезжал обычно часов в шесть. Спрашивал о здоровье Ульяны и смотрел, как я играла с ней, кормила или укладывала спать. Раньше он игнорировал ее или уходил, заслышав детский плач, сейчас постоянно наблюдал, очень внимательно и пронзительно.

Я начала бояться, что он догадывался…

К нам в больницу приходила Катя: она принесла скрипку. Я перебирала струны и даже играла, когда Ульяна бодрствовала. Вроде бы никому не мешала, но здесь в принципе к нам очень лояльное отношение, и, как мне показалось, крыло отвели полностью под нас для полного комфорта.

Яна тоже забегала. Но ее я сама выпроваживала и велела не брать с собой сына. Вдруг Ульяна еще заразна? Они с Миром решили разъехаться, пока так. В воздухе звенел развод.

Яна улыбалась, но я чувствовала, что она любила мужа и их семью. Уверена, обида тоже терзала, ведь пока мать Николь пропадала на съемках, именно вторая жена разделила с отцом девочки все заботы по уходу и воспитанию. А что она получила через восемь лет? Ты всего лишь мачеха, и отец с тобой разведется! Неважно, сколько даешь и как привязываешься к чужим детям, факт остается фактом: на фоне даже самой плохой, но родной матери ты всегда проигрываешь.

Но гостьей, которая меня поразила, стала Стася.