"

"- Тебе только и важно, что мнение журналистов и друзей, на семью тебе плевать, - говорю я, поднимаюсь с кресла и подхожу к нему, - только это тебя и волнует, да?

- Как ты можешь так говорить? Я забочусь обо всех нас.

- В гробу я видел твою заботу. Ясно тебе?

- Влад, держи себя в руках, мы цивилизованные люди!

Но меня уже несет.

Все во мне кипит, и я высказываю отцу все, что думаю о нем и его гребаных методах воспитания. И о том, с какого хрена он винит в смерти Кира меня. Он виноват не меньше, раз не смог уследить за своим сыном. Потому что бизнес и место в депутатском кресле всегда стояли для него на первом месте, даже тогда, на отдыхе.

- Ты видел, как мне было плохо тогда, - ору я, - как я сходил с ума и не знал, как дальше жить. И что ты сделал? Что? Что сделал? Ничего. Хуже, чем ничего. Ты, вы с матерью, не придумали ничего лучше, чем обвинить во всем меня. Просто потому, что я остался жив. Потому что как я посмел жить, в то время как его не стало. Было бы лучше, если бы я утонул тогда вместе с ним. Потому что тогда вы бы не смогли переложить всю ответственность за случившееся на кого-то другого!

- Ты не понимаешь, о чем говоришь! – рявкает отец.

- Да неужто?

- Ты вообще должен быть благодарен мне за все, что я для тебя сделал и делаю сейчас! За все, что ты получил. За все! Образование, уровень жизни! За все ты должен быть благодарен только мне! А вместо этого ты спутался с грязной девкой, которая живет на помойке и…

Я набрасываюсь на отца и бью его в челюсть со всей силы. И тут же бью снова, а потом снова. Мне плевать на то, что за дверью стоит охрана, плевать на последствия.

Но он больше не скажет ни одного слова против Стаси, он больше не скажет.

Дверь с шумом распахивается.

На меня набрасывается сразу четверо вооруженных дубинками охранников и оттаскивают от отца.

А потом я получаю удар за ударом.

Но я не чувствую боли.

Все, о чем могу думать сейчас, это о том, что хочу его убить.

Я хочу его убить!

- Ты, ублюдок! Скажи спасибо, что я принял тебя как родного сына и воспитывал все это время, как своего собственного. Но сейчас...сейчас ты переходишь границы! Видит бог, я терпел достаточно!

Отец разбитым лицом склоняется надо мной и это последнее, что я вижу и слышу, прежде, чем погрузиться в темноту.

Стася

Я выхожу из автобуса, прощаюсь с Сашей, который зачем-то увязался со мной прямо до моего нового места жительства (якобы друг живет неподалеку, вот так совпадение), и натыкаюсь глазами на вывеску супермаркета.

Я накуплю продуктов и приготовлю для нас с Владом ужин.

В хозяйственном отделе мне на глаза попадается набор красивых праздничных свечей, и я непроизвольно тянусь к ним. Вдруг решаю, что это будет не просто ужин, а романтический ужин.

Самый настоящий романтический ужин, как в фильмах.