Со смехом несусь к воде, но и двух шагов сделать не успеваю, как в мою спину врезается большое каменное тело. Руки стальными прутами обхватывают под грудью так, что мои ноги отрываются от земли.

— Пиздец тебе.

Его щека задевает плечо, оставляя на нем белые разводы. Он делает это специально. Задевает своей щекой мою щеку, пачкая меня кремом и волоча к воде.

— Влад! — Мой визг эхом разлетается по берегу.

Я поджимаю ноги, но это не спасает.

Вода оказывается раз в пять холоднее, чем я думала, когда он бросает меня в нее. Безжалостно, как настоящая свинья.

Я скрываюсь под холодной толщей с головой, а когда выскакиваю на поверхность, Градский сам ныряет в воду, обдав меня брызгами.

После бесконечных попыток его утопить, я выбираюсь на берег совершенно обессиленная. Падаю на не совсем настоящую гальку, раскинув в стороны руки, но он нависает надо мной через секунду и дергает за лодыжку, снова затаскивая в воду.

Беспощадный.

Сильный и быстрый настолько, что я даже не пытаюсь бороться! Сил хватает только на то, чтобы обнять ногами его талию под водой и уронить лоб ему на плечо, повиснув у него на шее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так нечестно! — возмущаюсь, выплевывая волосы и тяжело дыша. — Тебя не победить.

Подавшись вперед, кусаю его подбородок.

— Не плачь, Моцарт. — Его глаза смеются. — У меня разряд по плаванию.

На его носу все еще белеет след от крема. На щеке тоже. Вода вокруг нас расходится кругами, и она уже не кажется холодной.

— Есть что-нибудь, чего у тебя нет? — щурюсь, глядя в его лицо.

Руки Влада сцепляются в замок под моей попой.

Неподвижно стоя в воде, он ухмыляется и говорит:

— Черного пояса по карате — нет.

— Как же это? — фыркаю я. — Ты прогуливал занятия?

По его лицу пробегает тень.

Почти секундная, но я вижу ее, как в замедленной съемке. Вижу отсвет в серых глазах. И как опускаются уголки его губ, и как улыбка становится механической.

Я тут же жалею о своих словах. Они просто вылетели изо рта и казались безобидными.

Дура.

Горло опять сжимается от понимания, что потеря брата наложила сильный отпечаток на все его детство. На всю его жизнь.

Наши лица так близко, что я могу пересчитать каждую его ресничку. Я вижу небольшой шрам под его правой бровью и глажу его пальцем, пытаясь разогнать морщинки в уголках глаз.

Влад напрягается.

Кружу взглядом по его лицу и выдыхаю тихо:

— Ты такой красивый.

— Ты первая говоришь мне об этом.

— Просто я тебя люблю…

— Арина… — предупреждающе качает головой Влад. — Не надо.

— Мне не стыдно. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — кричу так, что мой голос, не находя препятствий, разлетается на несколько десятков метров вокруг.