Горячий толчок между моих ягодиц заставляет вздрогнуть меня саму и отзывается спазмом между сведеных бедер. Я чувствую прилив влаги внизу. Колени подгибаются.

Градский сжимает ладонью мой подбородок, надавив пальцем на нижнюю губу так, что мне приходится разомкнуть губы, пока он чертит пальцем круг у меня во рту и шумно дышит в мою шею, стискивая меня второй рукой.

Я чувствую, как он становится твердым. Возбужденным мужчиной за моей спиной, мужчиной в два раза больше меня и сильнее раз в десять. Это будоражит. С ума сводит!

— Я хочу по-настоящему… — стону, выгибаясь.

— Что ты хочешь? — его хрип обжигает мое ухо. — Скажи. Словами. Хочешь пососать мой член?

Это отсутствие цензуры позорно возбуждает. Я нырнула в эту игру с головой. Меня ничего не пугает и не смущает. Ничего…

— Да-а-а… Хочу. Твой. Член.

Градский глухо стонет, прижимаясь ртом к моему плечу. Ведет губами по изгибу шеи, царапает ее зубами, дарит поцелуй за ухом и резко разворачивает меня к себе лицом.

Вода стекает крупными каплями по нашим телам.

Смотрю на него затуманенными глазами, теряя связь с внешним миром. Со всем внешним миром.

Две недели… я возьму от них все.

Согнувшись, Влад стискивает руками мою талию. Мокрая темноволосая голова ныряет вниз, и в следующую секунду мой сосок оказывается у него во рту. От этого контакта нервные окончания, вокруг которых танцует его язык, взрываются фейерверками. Фейерверки пляшут перед глазами. Я выкрикиваю имя Градского и стону, сгребая пальцами его волосы.

— Вниз… — велит он, искупав в горячем плену мой второй сосок.

Я опускаюсь на колени, и от вида его члена, большого и твердого, трясет еще сильнее.

Я пульсирую. Пульсирую между ног. И хочу к нему прикоснуться.

Градский упирается руками в стену и смотрит на меня сверху вниз, чуть приоткрыв губы и игнорируя катящиеся по лицу теплые капли воды.

— Открой рот. — Сжимает член у основания, проходясь по нему кулаком вверх-вниз."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Во рту собирается слюна.

Я знаю, что такое минет, я не вчера родилась, но то, что он даже на секунду не собирается отводить глаза, действует на меня особенно остро!

Я хочу… хочу его… по-настоящему… и я…

— Я не умею.

— Это не сложнее Шопена. Возьми… — Он убирает руку, и я заменяю ее своей.

— Так? — Сжимаю в кулаке твердый как камень член.

Градский издает вымученный смешок, пока двигаю кулаком и наблюдаю за процессом распахнутыми глазами. Это невозможно описать. Это можно только почувствовать. Каменную твердость под гладкой, ужасно нежной кожей…

Его рука ложится поверх моей.

— Сильнее.