"

"Акустика и шумоизоляция нашей квартиры позволяла творить много всякой чертовщины в детстве, как и моя бесконтрольная тяга к музыкальным инструментам.

Оторвав глаза от тарелки, Крис смотрит на него и спрашивает:

— Кто такой Брамс?

Я не виню ее за этот вопрос, Кристина имеет дело с классической музыкой только в качестве гостьи на моих выступлениях, зато знает всех народных рэперов поименно.

Андрей полощет вином рот, проглатывает и поясняет:

— Брамс — немецкий композитор и пианист.

— Разве на виолончели играют… фортепианные партии? — спрашивает подруга.

Пожав плечами, Андрей смотрит на свой бокал:

— Нет ничего невозможного, как оказалось.

— Я бы поспорила…

— Это называется эксперимент, — говорю я. — Давайте не будем спорить и ссориться. У меня день рождения.

— Тебе не понравилась виолончель? — интересуется Крис, быстро съезжая с темы и отворачиваясь от моего брата.

Он продолжает жечь взглядом дыру в ее виске.

Не понимая, что между этими двумя происходит в последнее время. Они никогда не были друзьями или теплыми приятелями, их общение всегда можно было назвать сдержанно нейтральным, но сейчас даже я ощущаю, как вокруг нас сгущается и потрескивает воздух.

— Мне не понравилось расставлять для этого инструмента ноги, — решаю сказать, как есть. — И мне не нравится смычок. Он как посредник между мной и инструментом…

— Оу… — подруга откашливается. — Так дело в смычке или в расставлении ног?

Смотрю на нее, слыша внимательную и не очень солидарную тишину за столом. Родители прячут улыбки, Андрей своей не скрывает. На его губах кривоватая ухмылка, взгляд направлен в бокал, но он, как и все, с нетерпением ждет моего ответа.

— Я люблю Брамса на фортепиано, — объявляю категорично. — Можете считать меня ханжой.

Дружный смех приносит прилив хорошего настроения и разрядку атмосферы вокруг, а мой брат заявляет:

— Присмотрюсь к виолончелисткам…

Пихаю его ногу под столом своей, отвечая на это пошлое заявление.

— За нашу прекрасную девочку! — объявляет мама. — Она родилась в этот день двадцать лет назад и перевернула наш мир…

— А как же я? — спрашивает Андрей.

— Не перетягивай сегодня на себя одеяло, дорогой. Ты навсегда останешься нашим с папой щекастым первенцем в спущенных колготках…

Поперхнувшись, Крис легонько стучит себя по груди.

— … но родить девочку — это особенное чувство для матери. Вам мужчинам не понять… — продолжает мама. — Вот сам станешь отцом, тогда и поговорим…

Мои глаза цепляются за начищенный до блеска столовый нож, в котором бликует отражение фонариков над нашими головами.

Я снова выпадаю из разговора, где родители окунаются в воспоминания из моего детства…

С тех пор, как вышла из машины Градского, я сгораю.