Расселись все, и только змеиная королева, матерь всех змей замешкалась и осталась стоять. Кресла для нее не осталось.

- Как?

- Так это она?

- Да тут не Лукавый, тут Лукавая!

- Вот уж воистину, Лукавому оказаться женщиной – всем лукавствам лукавство.

Змеиная королева смотрела на князя с нескрываемой ненавистью во взгляде. Она уже раскрывала рот, не иначе опять собираясь обвинять и обличать, но Верес ее опередил.

- Тихо! – прокричал он и ударил кулаком по столу, - Помолчите все! Хоть минуту!

Окрик подействовал и все замолчали, даже змеиная королева сдержалась, лишь глаза ее сошлись в узкие щелки.

- Полагаю, предъявленных улик более чем достаточно, - твердо сказал Верес и поднялся с места, - Дальше вы будете только выставлять себя на посмешище. Вам больше не усидеть на чужом стуле. Это сиденье под ваш зад не приспособлено, да и змеиная королева свое кресло узнает. Вы ведь понимаете это, принц!

До последнего сказанного Вересом слова, все думали, что волчий князь смотрит на королеву Змей и говорит о ней же, и только теперь взгляды правителей переместились на ее ближайшего соседа, черепашьего принца Бонифана, который хоть и пытался не подавать виду, однако сидел в кресле как-то неестественно, будто кресло было ему «не впору», будто оно его отторгало.

Поняв, что притворяться дальше бессмысленно тот, кто называл себя черепашьим принцем, вскочил на ноги, запрыгнул на стол и ринулся на князя Вереса. В своем рывке он преображался прямо на глазах. Из человека, степенного и солидного банкира, он превращался в полузверя с почти человеческим телом и звериной безволосой головой. Те, кому довелось видеть полностью преображенных Поднятых мертвецов, без сомнения могли узнать с этим существом их полное сходство во всех мелочах, включая длинные когти, торчащие из пальцев почти человеческой руки.

Чего не сказать о большинстве других правителей, Верес к этому рывку был готов, больше того - предполагал, делал на него расчет. Надеялся, что Лукавый сочтет совокупные доводы как неопровержимые и раскроется, попытается забрать свой знаменный бубен. И не ошибся. Князь отвел бубен себе за спину и одновременно нанес встречный удар копьем в живот. Лукавому этот удар не сказать, что навредил, но задержал, проделав в его призрачном теле сквозную дыру. Лукавый отпрянул назад, снимая себя с копья, и попытался перепрыгнуть через него в новой попытке добраться до бубна."

"Но тут уже Миха, предупрежденный и подготовленный князем заранее, вскочил с места, заступил путь Лукавому и одним ударом своего огромного топора развалил тело Зверя напополам. В месте рассечения призрачная плоть Лукавого пошла дымкой и стала развеиваться.