– Да, конечно, на скамейке посижу. Только пустынно тут как-то.

– В этом вся прелесть. В Москве мало таких тихих мест. Я скоро.

Наима вышла, присела на скамейку. Грачев подогнал «Киа» к шлагбауму. Вышедший молодой парень сразу узнал его:

– А, это вы?! Сейчас.

Он открыл шлагбаум, и Грачев поставил автомобиль на место, показанное ему утром старшим охранником, после чего прошел к зданию.

– А где Семен Семенович? – спросил он у парня.

– Да отошел на полчаса. Но уже прошло минут двадцать.

– Он что, здесь рядом живет?

– Да в девятиэтажке, что за углом. Поужинать пошел. Подождете или передать что-нибудь?

– Десять минут подожду.

– Ну и хорошо. Зайдете в охранку?"

"– И почему вы так назвали сторожевую будку? – улыбнулся Грачев.

– Не знаю, это Семеныч.

– Я здесь постою, покурю.

– Дело ваше.

Охранник вошел в здание, Грачев прикурил сигарету и облокотился о перила лестницы, ведущей на крышу, исполнявшую роль смотровой площадки.

Наима сидела на скамейке и думала о своей новой жизни. Ей было хорошо с Андреем. Она любила его и сердцем чувствовала, что он любит ее. Вот только никак не могла привыкнуть ни к квартире, ни к новому, до неузнаваемости изменившемуся городу. Она помнила Москву девяностых годов, когда ухаживала за родственником – офицером правительственных войск, который получил тяжелое ранение в конце войны и был отправлен на лечение в Союз. Тогда все было по-иному. Люди на улице приветливые, народу немного, не так, как сейчас. Не было столько машин, да и иностранцев поменьше. Дворники русские, строители русские, водители на транспорте русские. А теперь, куда ни посмотри, особенно на рынке, повсюду выходцы либо из азиатских республик, либо из Китая или Вьетнама. Раньше она могла устроиться на работу, а сейчас куда пойдет? Тут еще командировки Андрея. Это сегодня у него выходной, завтра уедет куда-то за город и может неделю там пробыть. Или вообще улететь куда-нибудь. Наима знала, кем служит ее муж. И видела в Афганистане, что это за служба. Одной ей было тяжело. Надо быстрей рожать ребенка, тогда многое изменится. Наима улыбнулась, интересно, кто у нее родится первым – мальчик или девочка? И на кого он или она будет похож или похожа?

Неожиданно возле остановки остановилась черная машина, из салона которой доносилась громкая ритмичная музыка. Стекло опустилось, и Наима увидела молодого парня, державшего в руке бутылку пива.

– Эй, красотка, ты работаешь? – спросил он.

Наима не поняла вопроса:

– Пока нет. А что?

– Сколько берешь за услуги?

– Я не понимаю вас.

Парень повернулся к водителю, который убавил громкость магнитолы:

– Слышь, Ефим? Чувиха косит под неврубалу. Базарит, не понимает ни хрена.

– Тащи ее в тачку, здесь все поймет. Да поторопись, Краб, нечего тут светиться.