Такое бесстрастно-академическое, на первый взгляд, объяснение должно было обелить правительство консерваторов (оно же не контролирует мировые цены на сырье и продовольствие) и взвалить все беды на организованное рабочее движение в стране (это-де безответственные профсоюзы взвинчивают зарплату, а стало быть, и издержки производства, не считаясь с интересами нации, это забастовки срывают выполнение заказов на экспорт).

В конечном счете это тенденциозное толкование положения в стране приняло форму вопроса: «Кто правит страной - правительство или профсоюзы?» С ним, напомню, консервативное правительство Эдварда Хита и вышло на выборы, потребовав от избирателей ясного мандата на проведение жесткой политики, жесткой по отношению к трудящимся.

Так проблемы экономики были переведены в социально-политическую плоскость. Так была подготовлена почва для пробы классовых сил в Британии.

1974 г.

РАЗОБЩЕННАЯ БРИТАНИЯ

Весной Англия бывает прекрасна. Уходит дождливость. Уходит серость. Солнце вновь вспоминает об этих островах и, не мелочась, расплачивается по зимним долгам.

В считанные дни возвращает оно свежесть краскам земли. Сочной и живой становится зелень травы. К концу февраля зацветают вишни. Сначала городские, укрытые среди домов. Недели через полторы - деревенские. Чуть позже - яблони.

Даже огромный Лондон распахивает шторы. Он становится светлее. И небо уже не беспросветно серо над ним. Цветущие деревья - а их много здесь - скрадывают его возраст. Все влажно еще после зимы, и пыль с гарью не висит в воздухе, как летом.

Белые наличники и двери домов выглядят только что выкрашенными. Россыпи желтых и фиолетовых крокусов, а им на смену - нарциссы, а потом - ковры тюльпанов делают нарядными знаменитые лондонские парки. И отступает куда-то обычная житейская суета. И ощущение весны захватывает тебя. Пусть хотя на время.

Таким вот и знал я когда-то весенний Лондон. Но в этот приезд он оставил у меня удручающее впечатление. Город показался откровенно старым, поблекшим, потертым. И крокусы были, и вишни, и распускались уже нарциссы.

А запомнилось незнакомое, не отложившееся прежде в сознании ощущение озабоченности.

Выборы? Забастовка шахтеров? «Керосиновые неприятности»? Что ж, может быть, и так. Наверное, и они сказались на настроениях. Но как бы то ни было, не отмечаешь уже про себя хрестоматийную невозмутимость столицы Британии. Отмечаешь нечто иное.

Последний раз я видел Лондон, когда он приобрел прозвище «swinging» - «пританцовывающий».