- Боюсь, эти слова вы должны говорить не мне, а оскорбившему вас шану Оршивашу, - усмехнулся этот… этот…

Быстренько утёрла уже почти подсохшие слёзы и ещё чуть развернулась, чтобы посмотреть на возвышающегося над беременной женой нага. На неё я старалась взгляд не опускать и вообще не видеть. Опять же мной двигал лишь страх, и уступала я ему с радостью.

Удивительно, я чувствовала её взгляд. Он прожигал во мне дыры. Она словно хотела, чтобы я посмотрела на неё, умоляла, как и её удивлённых вздох, едва я повернулась."

"- Мой род и моё гнездо приносит вам искренние извинения леди… - змеехвостый паузой выделил своё желание узнать мою фамилию или имя, чтобы фраза была более официальной, что ли. Но я ему такой возможности не дала, а мои мужчины промолчали вслед за мной, не отвечая на взгляды нага, просившего у них помощи. – Лишь порывом оказаться рядом со своей любимой супругой я могу объяснить содеянное. Я не хотел оскорбить вас, схватив хвостом. И мы готовы возместить любую сумму компенсации, которая загладит перед вами мою вину.

Я уже было хотела назвать не слишком уж большое число, чтобы быстрее отделаться от этой ситуации и всё же покинуть место. Мне хотелось оказаться подальше и подумать хорошенько, без всех отвлекающих факторов. Подумать и принять какое-нибудь решение, разобраться в накрывших меня ошеломляющим цунами чувствах. Но тут заговорила она. Тихо так выдохнула полувопросительно:

- Василина? – и этим что-то оборвала во мне, заставляя всё же переступить через себя и посмотреть в некогда родные и похожие на мои глаза.

Поняла. Во мне всё же оборвалась ещё теплящаяся надежда. Ведь это была не моя мама, как я подумала изначально. Похожа на неё, почти идентичная копия такой, какой она была в молодости на бережно хранимых мной фотографиях. Но не она.

- Ты ведь Василина, я права? – продолжила женщина уточнять, не получив ответа. И он был и не нужен ей, мой взгляд, думаю, отлично всё сказал. А вот её слова меня всё же добили: - Ох, мама так обрадуется, когда тебя увидит. Она столько о тебе рассказывала, сестрёнка! – и это воздушное пирожное подбоченясь пошла ко мне, умилительно болтая и сверкая глазками на сияющим счастьем лице, даже не замечая моего состояния. Или нарочно не обращала на него внимания.

В моей же голове набатом билось это её «сестрёнка», что я других фраз уже не слышала. Мозг лихорадочно подкидывал варианты того, почему она так меня назвала. И главный звучал так: мама попала в этот мир, нашла себе мужчину, о котором мечтала всегда, родила ещё дочку или даже нескольких детей ему… а я осталась неудел, лишь воспоминанием.

Да, возможно, это и надумано, но стало невероятно больно и обидно.