Наряжаться и наносить макияж Лейла не стала. Надела под брюки теплые колготки, куртку выбрала потеплее — на холоде предстояло быть долго.

Правда, у нее сегодня рабочий день, но первое занятие только в два. Успеет, если все делать быстро. Быстро почистила зубы, нарезала бутерброды. Сахару в термос с чаем положить забыла. Ну, нечего и пытаться подсластить пустую, никчемную жизнь.

Пока ехала, плакала. Тяжело быть одной. Пустая квартира, холодная постель. А счастье ведь совсем рядом витало. Но в доме надолго не задержалось. Чуть коснулось ее крылом — и опять улетело прочь.

* * *Всех погибших в Центре реабилитации похоронили на одном кладбище, неподалеку от кольцевой. Директриса Лейле шепнула: «Повезло вам. Специальное распоряжение было. А то бы таскались за сто километров».

Но сорок по МКАД в начале буднего дня — тоже испытание. Лейла даже плакать перестала — теперь нервничала, что на работу опоздает, бросалась из ряда в ряд, пыталась, не слишком умело, ускориться. Ей сигналили, крутили у виска, но никто, по счастью, не зацепил. Удалось добраться благополучно. Обычную черно-оранжевую машинку из каршеринга, которая следовала за ней всю дорогу, девушка не приметила.

Путь на кладбище преграждал шлагбаум. Рядом топтался сторож — нос сизый, руки подрагивают, трубы явно горят. Лейла не любила пижонить, но сегодня выхода не было. Сухо спросила:

— Сколько стоит проехать внутрь?

— Только катафалкам.

— Мне некогда. Сколько?

— Триста? — вопросительно молвил пьянчуга.

Спорить не стала — сунула три купюры.

Лихо, почти как в боевике, пронеслась по кладбищенским дорожкам. Выскочила из машины. Вот они, свежие могилы.

У двух не задержалась — быстро перекреститься, положить конфетки — цветами она не запаслась.

А дальше застряла надолго. Снова плакала. Смотрела в небо — все ей казалось, что здесь, на кладбище, душам усопших самая возможность, чтобы показаться. Дать хоть какой-то знак."

"Рваное от ветра облако и правда напомнило ей лицо Темочки — любимого, навсегда ушедшего от нее брата. А потом — чего только не привидится в ветреный день — вроде показалось, что он подглядывает на нее из-за туч, улыбается — как умел, очень лукаво.

Обрадовалась. В раю, видно, Теме хорошо, там над ним никто не смеется.

Лейла замерзла вдрызг, задубевшими руками доставала термос, пыталась согреться.

На машину, которую бросила на дорожке подле могил, даже не взглядывала. И, конечно, не обратила внимания на мужчину в черной куртке и очках-хамелеонах. Не заметила, как он замедлил шаг. Пригнулся — авто Лейлы его полностью скрыло. Достал плоскогубцы, наклонился к днищу. И отправился себе дальше.

Обожгла горло чаем, почти победила внутренний холод и только потом посмотрела на время.