М-да, Римма, ты как всегда: сначала приехала, а лишь потом подумала."

"Но и позорно ретироваться стыдно, поэтому я начала отчаянно напрягать извилины.

Позвонить на ресепшен и попросить Ксюшу выйти? Телефоны могут прослушивать. Да и нельзя ей, наверное, уходить посреди рабочего дня.

Может, просто вечером еще раз съездить к братьям Дорофеевым домой?

Но, сама не знаю почему, не хотелось мне посвящать в довольно щепетильную тему кастрации Федора.

Я взялась обдумывать совсем глупую идею: позвонить в Индию Паше и спросить совета у него.

Но внезапно повезло. Или Ксюша — неведомым образом, через эфир, — считала мое горячее желание с ней пообщаться.

Я вдруг увидела: рыженькая минует проходную и торопливо шагает в сторону ближайшего магазина.

Паша в подобных случаях всегда возносил хвалу Иоанну-воину — покровителю сыщиков. Я тоже неуверенно пробормотала: «Спасибо, э… Иван, огромное!» — и бросилась вслед за Ксюшей в супермаркет.

Подлетела к ней сзади — в момент, когда девушка набирала в пакет бюджетные конфетки «Очумелый шмелик».

— Ксюша, привет!

Бедняга шарахнулась. Но сразу узнала. Пробормотала:

— Ф-фу, Римма, напугала.

Бросила своих «шмеликов» и сразу начала упрекать:

— Это ты Ярику про Ольгу наплела?

— Ну… — растерялась я.

А Ксюша скорбно покачала головой:

— Нехорошо. Он обычно молчит, как сыч, но вчера уже всем доложил: Оля скоро за ним приедет.

Я развела руками:

— Другого выхода не было. Он иначе не хотел в Центр ходить.

Рыженькая укоризненно произнесла:

— Я понимаю, но все равно с аутистами так нельзя. Они же особенные люди. Обычный человек подождет любимую — да забудет. А Ярик теперь всю жизнь ее будет караулить. Или еще хуже: сбежит и искать пойдет.

От него теперь чего хочешь ждать можно. Очень изменился, все преподы сразу заметили. Такой самостоятельный стал. Говорит лучше. Лейла вообще сказала: надо попробовать, чтобы он школьную программу освоил.

— Я тебе говорю: любовь лечит всех. Независимо от диагноза! — важно произнесла я. А дальше приняла просительный вид: — Ксюша, можешь мне доброе дело сделать?

Рыженькая нахмурилась:

— Опять с кем-то из наших свести? Даже не думай. Про тебя особое предупреждение: внутрь не пускать, если появишься — сообщать сразу.

— Это кто сказал?

— Антонина Валерьевна, начальница.

— А почему?

Ксюша смутилась:

— Она сказала, тут дело резонансное. А ты всего лишь частный детектив. Да еще без лицензии.

— Я в расследование вообще не лезу, — уверенно соврала я. — Мне нужно с Яриком пообщаться. Только так, чтобы Федор не знал.

— А зачем? — Рыженькая, несомненно, умирала от любопытства.

— Ну, ты опять сейчас начнешь: аутист, иной, не поймет. Не скажу. Секрет.

— Тогда помогать тебе не буду, — пожала плечами она.

Отлично. Шанс у меня есть.