— Просто не надо гнать лошадей. Следствие продолжается. Мы изучаем биографию Долматова и круг его общения. Коль скоро выяснится, что он действительно возглавлял некую организацию, исповедующую евгенику, организовывал теракты, использовал для своих целей исполнителей, и, главное, когда его вина будет доказана, — мы об этом объявим. Но только тогда и не раньше. Ты меня поняла?

— А как народу объяснять, кто Ольгу убил? В шоу Малахитова об этом на всю страну объявили.

— Идет следствие, версий много, — пожала плечами моя оппонентка. — Самоубийство. Несчастный случай.

Ревнивый муж. Пьяные хулиганы. Попытка изнасилования.

— Но Ольга меня зачем-то вызвала ночью на берег реки…

Галина Георгиевна взглянула холодно:

— Ты кому-то еще собираешься об этом рассказывать?

— Нет-нет, — поспешно отозвалась я.

— Вот именно. Ничего подобного просто не было. А сейчас дай мне свой телефон.

Я опять могла перечислить десяток причин и оснований, почему могу этого не делать. Но пока именно роль примерной девочки приносила плоды. Поэтому послушно ввела пароль, протянул аппарат и даже подсказала:

— Ольга прислала мне обычную эсэмэску.

Позавчера, в четыре пятьдесят девять утра.

Галина Георгиевна кому-то переслала эсэмэску, потом сфотографировала экран, а дальше — Ольгино послание уничтожила.

Вернула ногу в туфлю, тяжело поднялась, веско произнесла:

— Никто вообще не должен знать о твоей поездке в Псков.

— А Федор?

— Федор не болтлив, — усмехнулась она. — Как и его брат.

— Но Ярик… влюблен в Ольгу. Вдруг он захочет узнать, кто ее убил?

— Помогать ему в этом не надо, — тепло улыбнулась Галина Георгиевна. — Тем более что ты вообще не имеешь лицензии.

Повторяю еще раз. Для непонятливых. Дело громкое, резонансное. Над ним работают лучшие силы. Поэтому любые дилетантские действия категорически недопустимы.

— Что это обязательно дилетантские? — впервые вышла из образа пай-девочки я.

И немедленно получила:

— Имей в виду, подписку о невыезде я с тебя тоже возьму. Так что сиди спокойно в Москве и никуда не лезь.

Никакого она права не имела ограничивать мою свободу. Но мы вышли из кабинета с диванчиком, я посмотрела на толстые решетки, которые украшали окна, и решила, что спорить не буду.

Вырваться отсюда просто домой — уже счастье.

* * *Ксюша Сурикова работала два через два по двенадцать часов, потом еще два дня отдыхала. Кто не знал, завидовал — выходных куча, и работа непыльная. Делай приветливое лицо да на звонки отвечай. Раньше Ксения всем объясняла, что в списке ее обязанностей на самом деле двадцать четыре пункта. И постоянно улыбаться, когда кругом полно придурочных (то есть, простите, иных), совсем нелегко. Да еще толковой сменщицы не было.