Ворчала:

— Зачем все усложнять? Олимпиада открытая, никаких ограничений для инвалидов. Наоборот, если сказать, как есть, за Костиком присмотрят, помогут.

Конечно. Инвалидам всегда дают подачки. И его сыну-аутисту вяло кинули бы косточку — ничего не значащий поощрительный приз.

Но у отца давно была мечта, чтобы Костя-младший не просто поборолся на равных со здоровыми, но победил их. Безо всяких поблажек и скидок. Гораздо приятнее не поощрения получать, а настоящий, в их ситуации — золотой, бриллиантовый, платиновый приз!

И все удалось. Шокировало. Взорвало Москву.

Только Костинька — он ведь всегда в себе, ликовать и праздновать не умеет. Отец предлагал на следующий день кино, выставку, даже в Париж улететь. Но сын смущенно улыбнулся и попросил:

— Можно я лучше в Центр, на занятия пойду?

И не екнуло, ничего не подсказало сердце!

Как может быть мир настолько несправедлив, что еще вчера Костик смущался на сцене, ему аплодировали, его снимало телевидение, а уже сегодня его новая картина не окончена и в крови? И сам он — мертв?!

Дома, где все напоминало о сыне, отец находиться не мог.

И хлюпанье жены раздражало. С супругой прожили двадцать пять лет, видел ее до донышка, понимал: рыдает — потому что положено, но втайне очень рада. Тому, что больше не будет в их доме тяжелых дней, когда Костя часами раскачивается взад-вперед и бормочет невнятное. Что не надо морочиться с безказеиновой и безглютеновой диетой для сына. Не придется попадать в глупые ситуации. Костика ведь приучили обязательно выполнять приказы. Вот дочка и подшутит — велит, например, прямо на улице раздеться. И подросток послушно скидывает куртку, шапку, свитер, майку, штаны, трусы. А злая девчонка хохочет.

Супруга стеснялась своего странного сына. И обожала их нормальную (но объективно довольно глупенькую) дочурку. А Константин-старший, наоборот, именно в сыне видел истинного продолжателя рода. Мальчишка ведь уже в четырнадцать рисует как бог! Мультики делает на компьютере фантастически талантливые!

И как теперь жить — без него, но с двумя ограниченными, совсем обычными женщинами?! Давно не любимой женой и примитивной, недоброй дочерью?!

В баре неподалеку от дома Константина-старшего знали.

Он туда часто захаживал. И сына приводил — учил не бояться толпы, шума, криков футбольных болельщиков. Иные посетители выступали: больной подросток оскорбляет, мол, глаз, и вообще — с какой стати детей приводить в питейное заведение? Но владелец бара сам после аварии без руки, поэтому за инвалидов горой. Константину-старшему выдал максимальную скидочную карту, а специально для Кости-младшего держал бумагу, акварельные краски, карандаши.

Беда с сыном и горе отца потрясли хозяина и сотрудников.