Однако на деле парковки у самого входа в магазин занимали наглые джипы безо всяких опознавательных знаков на заднем стекле, пенсия по нетрудоспособности редко превышала сто долларов. А главное — даже интеллигенты, даже благотворители, не говоря о простом народе, дружно считали: больной человек — второй сорт. Люди в колясках на улицах практически не появлялись. И дело не только в отсутствии лифтов и пандусов. Инвалиды, несомненно, просто стыдились. Стыдиться своего недуга, какая дикость! Но что им оставалось? Нигде в мире Ричард не встречал этого особого, одновременно надменного, любопытного и жалостливого взгляда, каким в России смотрели на других. И если бы просто смотрели! Американец иногда водил своих подопечных на экскурсии в музеи и каждый раз вздрагивал, когда приличная с виду публика шипела им в спину про уродов и отбросов. И тем более не мог понять, почему сайт, где призывают «очистить мир от человеческого хлама», не ликвидируют навсегда. Почему подростки швыряют в его пациентов бомбочками с водой, а полиция никак не реагирует?! Как на форуме обычного спортклуба могут всерьез писать, что неполноценных надо кастрировать, дабы пресечь распространение дефектных генов?!

Почему в службе 911 даже слушать не захотели про дохлую кошку под его дверью, наконец?!

Начальница Центра реабилитации Антонина Валерьевна говорит, что это «национальное сознание». И чтобы изменить его, нужны десятилетия. Сам Дик считал: достаточно влепить подростку-хулигану год колонии — остальные поостерегутся. Шефиня посмеивалась:

— Ричард, не будьте наивным. У нашей полиции есть дела поважнее.

Да, он знал. Разгонять митинги, часами ждать в засаде, пока у водителя в пробке не выдержат нервы и он вырулит на обочину.

Лейла, его русская коллега и подруга, говорила:"

"— Не пытайся изменить наш мир, Дик. Иначе сам свихнешься. Просто делай, что можешь.

Он покорно кивал — и старался изо всех сил.

Образование у него было серьезное: магистр искусств, дипломированный дефектолог плюс специализация в области арт-терапии.

Ричард знал: больным с расстройствами аутистического спектра очень легко выплескивать на холст свои фантазии, но крайне сложно рисовать то, что видишь. Однако реальные картины очень способствовали улучшению общего состояния. Поэтому он не слишком радовался абстракциям. Упорно добивался от учеников сначала правдивого изображения яблока. Потом простенького натюрморта. А сейчас, когда проработал в Центре реабилитации больше года, его подопечные уже пейзажи рисовали. Абсолютно реалистичные.

Сегодня за полчаса до занятия Дик вышел в сад. Глубоко вдохнул сырой и влажный воздух.

Надо предложить ребятам challenge[8], с каким не всякий настоящий художник справится. Весна приближается, но все никак не начнется.