Несомненно, та самая. Неужели она еще и балерина? А несчастный инвалид в нее влюбился!

Если отбросить его болезнь, были бы прекрасной парой.

С фотографии на меня глядело очередное идеальное лицо — только женское. Лебединая, как положено танцовщицам, шея, гордая посадка головы, глазищи-блюдца в оперении шелка ресниц.

Странно, что Федор столь дивную красавицу для себя не приметил. Но старший сказал определенно: «Не знаю даже, как выглядит. Я на училок не смотрю. Мое дело — привести, забрать, заплатить».

— А Ольга его единственной учительницей была?

— Нет, конечно. Там человек двадцать. С одними рисуют, с другими — в кубики играют.

— Но пообщаться ведь с ними можно?

— Можно. Но я не общался. Некогда. Да я и не мамка, чтоб спрашивать, чему там мой пупсинька научился.

Федор в Центре только двоих знал: администратора по имени Ксюша и еще назвал Антонину Валерьевну. «Это самая главная. Она официально Боева, но все Забоевой называют. Потому что любой проект пробьет и, говорят, прибить, если что, может».

Начальницу я пока решила не беспокоить. Но поговорить с Ксюшей надо попробовать. Тем более Федя сказал, что болтать девушка обожает. Да и Центр реабилитации располагался удобно — всего в двух станциях метро от нашего агентства, на задворках Кузьминского кладбища.

Я ждала чего-то похожего на районную поликлинику, но местечко оказалось светлым, чистым, радостным. Перед зданием раскинулся отличный садик с фруктовыми деревьями, хвойниками, фонариками и чистыми дорожками. В фойе пахло ванилью и кофе. Из аквариума таращились горбоносые рыбы-попугаи, холодно-зеленые стены пестрели буйством красок. Судя по полной абстракции, то были картины Кандинского — или, скорее всего, пациентов.

Рыжеволосая Ксюша встретила приветливо:

— Вы к нам впервые? Чем могу помочь?

И с интересом уставилась на мои ногти, крашенные по технологии «кошачий глаз».

Легенду я придумывать не стала, сказала правду.

Хозяйка ресепшена округлила глаза:

— Обалдеть! Наш Ярик — сам — частного детектива нанял?!

— Ну, не совсем сам. Они с братом приходили. Но идея его.

— Да, Ярослав жжет, — округлила глаза Ксюша. — Сюда ходить бросил, как только Ольга ушла. Теперь еще и сыщика прислал!

Я понизила голос:

— Он подросток. Возможно, это первая любовь?

Девушка с сомнением протянула:

— У них? Любовь?!

— А почему нет?

— Потому что они другие. Аутята — то есть, пардон, больные с расстройствами аутистического спектра — они отношения вообще не умеют строить. Я уже шесть лет здесь работаю — и ни одной романтической истории. Между взрослыми пациентами — да, бывает иногда. Но чисто секс. А любовь — это ведь поговорить. Подарки. Цветы. Аутисты ничего этого не могут.

— Ладно, не любовь. Просто взрыв чувств. Гормональный бунт.