Не знаю, ешь ты такое или нет?"

"— Ем, почему нет? — я все больше удивлялась, в этот раз тому, что мужчина умеет готовить. Нет, я знала, что такие редкие экземпляры есть где-то, но мне до этого дня не встречались. Мой Сева мог только сварить яйца и жутко пожарить яичницу. Мыть посуду, готовить что-то хоть чуть более сложное он не был способен.

А тут, надо же…

— Ну… — немного растерянно ответил Иван, проведя ладонью по бритому затылку, — диета, там… жареное не ешь, только пареное и прочее…

— Я не сижу на диете…

— Да? Ну, тебе и не надо, — Иван осмотрел меня от пальцев ног до макушки, и я неожиданно для себя покраснела.

Смутилась, вспомнив, что, наверно, на голове полный ужас.

— Прошу прощения…

Шагнула назад, потом еще, и все это время Иван стоял и смотрел на меня.

Наконец, скрывшись от его взгляда, я выдохнула и побежала в ванную. Там умылась холодной водой, с легким удивлением заметив, что пальцы подрагивают. И долго смотрела на себя в зеркало, отмечая изменения, на которые раньше как-то и внимания не обращала.

Тени под глазами, серый цвет лица, губы бледные… И волосы паклей. Похудела к тому же.

Иван прав, мне реально не надо сидеть на диете. И без того худая и страшная.

Почему-то это расстроило, хотя еще месяц назад, да что там! — еще день назад я бы вообще никакого внимания не обратила на такие мелочи.

Выдохнув, я прибрала волосы, затем пару мгновений с легким удивлением смотрела на темный мужской кофр. Молния на нем была расстегнула, и содержимое чуть виднелось. Ничего особенного, обычные мужские принадлежности: пена для бритья, флакон туалетной воды, опасная бритва.

Повинуясь минутному желанию, я взяла туалетную воду и понюхала. Горьковато-свежий запах, обычный масс-маркет, тоже ничего особенного…

Затем, словно устыдившись, положила флакон обратно, так, как он и лежал, и вышла из ванной.

На кухне, вопреки моим опасениям, не было никакого разгрома — обычного дела, когда мужчина внезапно решает приготовить еду. Все чисто, аккуратно, все поверхности протерты, на плите, тоже чистой, сковородка с картошкой и кастрюлька с окорочками.

— Я тут чуть похозяйничал… — густой низкий бас заставил подпрыгнуть на месте и с грохотом уронить крышку на кастрюльку.

Это как он так бесшумно подошел? Почему я не услышала?

— Спасибо, — сказала я, стараясь не показывать больше, что напугалась.

Повернулась.

Иван стоял, прислонившись к дверному косяку, смотрел на меня. Руки засунул в карманы спортивных брюк. Он успел переодеться, пока я спала. И теперь его плечи обтягивала белая футболка, открывая массивные, заросшие темным волосом предплечья. В вороте футболки тоже волосы виднелись. И борода, не длинная, но густая, видно было, что Иван ухаживает за ней.