Она тоже спала, погрузившись в вечный холод. Но стоит ей проснуться, как грудь начнет рвать от осознания предательства человека… то есть киборга, которому вверила самое сокровенное, что у меня было. Себя…

Я потеряла все: дом, любимого, сердце, возможность наслаждаться жизнью и беззаботно ступать в следующий день. А за последние дни проявила слабину. Отворила створки двери, которые тщательно запирала последние пять лет.

Что ж, зато будет мне новый опыт. Неприятный, но довольно познавательный. Никому нельзя доверять — особенно роботам.

— Джи, — знакомый голос, от звука которого захотелось рыдать.

Норсон провел пальцем по моему виску, слышно усмехнулся. А сердце, будто почувствовав его, попыталось сделать хотя бы удар. В голове металась лишь одна мысль: «Он здесь». И я бы отдала все на свете, чтобы сейчас распахнуть глаза и броситься к нему в объятья. Будто прошлое склонно повторяться. Наверное, ветеринару снова придется утешать меня и вселять надежду в нечто светлое, к чему нужно стремиться.

Но у меня больше нет цели! У Миалы теперь есть сердце, и обо всех стараниях пяти лет можно забыть. Куда теперь? Улететь на другую планету, чтобы найти там дом? Одной?!

Новая слеза побежала по проторенной дорожке.

— Не плачь, Джи. Все ведь хорошо. Я знаю, что нужно делать.

Глава 17

Я не представляю, сколько прошло времени, прежде чем открыла глаза. Если бы не голос Норсона, то снова бы подумала, что надо мной ставят опыты. Звенели металлические приборы. Что-то со щелчком включалось и выключалось. Ветеринар часто проверял реакцию моих зрачков на свет. Правда, каждый раз оставался недоволен. А я все сильнее паниковала.

Что со мной?!

Ощущение беспомощности изводило. Я вроде бы слышала, понимала чужую речь, однако не могла подать знак, хотя бы моргнуть или дернуть пальцем. Мой старый знакомый заверял, что поможет. Однако ничего не менялось.

А потом, в один прекрасный момент, ко мне разом вернулись все органы чувств и возможность двигаться. Я даже растерялась. Биение сердца, холод в ногах, боль в затылке от длительного лежания на твердой подушке, желание спрыгнуть с кровати и найти Норсона, да еще зверский голод — как много всего! Поэтому я долго не двигалась и смотрела в темно-серый неровный потолок. Мне нужно было время, чтобы привыкнуть к ощущению жизни в теле.

Может, это все сон? Я опасливо повернула голову. Подняла руку и поиграла пальцами в лучах света, струящегося из маленького, высоко расположенного окошка. В комнате же господствовал полумрак. Она больше напоминала убежище, чем апартаменты, где можно жить. Жесткая кровать да небольшая тумбочка возле нее — скудная обстановка.

За прошедшее время я часто слышала голос ветеринара. Теперь же боялась даже предположить, куда он запропастился.