Снова и снова открывал двери, заглядывал внутрь, включал свет. Где-нигде находились люди. Одни не реагировали, другие интересовались моей персоной. А мигающие уведомления на моем экране начали раздражать.

В лаборатории под номером двадцать девять пришлось задержаться. На одном из мониторов крутилась трехмерная модель моей Джи. То же лицо, та же комплекция. Я вошел. Обвел помещение взглядом, однако ни в капсулах, ни на операционных столах не обнаружил мою женщину.

— Где она?"

"— Лирайка? — отозвался тот, что находился ближе всех и расставлял пробирки в холодильной камере.

— Да, — произнес я, сдерживая очередной всплеск неподконтрольных желаний, не поддающихся логике.

Мужчина задумался. Пару раз удивленно моргнул, но вскоре ответил:

— Не пригодна оказалась. Утилизировали уже.

Я передернул плечами. Врет! Однако стоило повернуть голову на ту же трехмерную модель Джи, как увидел подтверждение сказанного. «Слияние провалено. Тело не пригодно к модернизации».

— Нет, — выдохнул я, и на моем экране разом замигало несколько красных надписей, предупреждающих о запрете разрушать человеческое имущество и уничтожать их самих.

* * *Я очнулось от дикой встряски.

— Полуночные нарсы, ты можешь быть осторожнее? — полушепотом ругался мужчина над моей головой.

— Она ледяная! Пальцы немеют от холода.

— Скажи спасибо, что не тяжелая. Так, погоди, идут!

Никогда прежде я не ощущала себя вещью. Теперь же, когда не имела возможности пошевелиться, на сравнение с моим состоянием приходили одни неживые предметы, будь то доска или огромная льдина. Ни дыхания, ни сердцебиения, ни способности видеть. Будто мой мозг уже достали из черепа и поместили в переносной контейнер с функцией поддержания низкой температуры. Оставили на сохранность, на случай если пригодится для каких-нибудь нужд. Мало ли, вдруг в исследовательском корпусе ИИС для создания киборгов использовали не только тело, но и мозг представителей разумных рас.

Но как быть с нестыковкой?

Почему я различала звуки? Тихое бурчание где-то неподалеку. Глухой стук каблуков. А еще раздражающее слух поскрипывание снизу.

— Что это у вас? — громкий женский голос.

— Вывозим останки.

Как?! Меня?

— Покажите.

— Это труп, зачем его показывать? — фыркнул тот, что слева.

«Эй, я еще живая!» — вопил мой мозг, да только губы не шевелились. Движения сковывал холод. И сколько бы я ни прилагала усилий хоть как-то подать знак, это сейчас было за пределами моих возможностей.

А если они правы? Вдруг я на самом деле перешла за грань и обрела способность слышать только благодаря Миале? Она ведь еще живет некоторое время после смерти носителя.