Он догнал на повороте, сжал, пытающуюся вырваться девушку и замер, осознав, что на его, сжимающие ее стройный стан ладони, капают слезы… Айрон ненавидел женские слезы, не терпел их, старался игнорировать само существование данного прискорбного факта. Его стандартным поведением при виде соленой влаги в глазах женщин, был разворот на сто восемьдесят градусов и покидание распустившей сопли особы, но сейчас…

— Райве, - адмирал держал ее практически на весу, и девушка бесполезно пыталась вырваться, молотя воздух ножками с алыми ноготками, - Райве…

А что сказать? Он не знал. И подхватив притихшую девушку на руки, стремительно понес в ее каюту, стараясь даже не смотреть на зареванное личико.  Принес, положил, ему тут же продемонстрировали спину и… и плечики вздрагивали, от беззвучных рыданий.

«Женщины, — с тоской подумал адмирал.»

Осторожно присел на ее койку, молча смотрел на нежные плечи, на изгиб шеи, на… на то, что пониже спины, он не смотрел… старался не смотреть. Утешать Вейнер не мог, даже не так – не умел. Он был воспитан в строгости, при полнейшем отсутствии женщин и жесткой диктатуре отца. Свою мать Айрон фактически не видел с того момента, как ему исполнилось пять лет, и не удивительно, что общаться с женщинами он предпочитал одним способом, тем который осуждал военный устав, и никак иначе.

— Райве, — адмирал протянул руку и положил на вздрагивающее от безмолвных рыданий плечико, — Райве… что это было вообще?

Девушка сжалась, и плакать перестала. Это радовало Айрона с одной стороны, и несколько напрягло с другой – понять, что будет дальше, он не мог при всех своих выдающихся аналитических способностях, но уже предчувствовал, что произойдет что-то плохое. А Райве, неожиданно даже для самой себя развернулась, явив встревоженному мужу бледное зареванное личико и хрипло спросила:

— Значит, только блондинки? – после данного вопроса слезы вновь устремились из глаз, и авийянка уткнулась в жесткую подушку, скрывая свое лицо и проклиная себя за несдержанность.

— Причем тут блондинки? – оторопел адмирал.

В ответ невнятное бурчание:

— А вы мне тоже не нравитесь! Ненавижу блондинов!

Разгневанно поднявшись, Вейнер направился к двери, и уже выходя из ее каюты, хрипло приказал:

— С завтрашнего дня посещаешь мозгоправа! Раз не в состоянии нормально разговаривать!

Вышел в коридор, вспомнил взгляд этого самого мозгоправа на полуобнаженную Райве и… вернулся в каюту, чтобы изменить приказ:

— С завтрашнего дня… – он подумал, потом снова подумал и выдал, – будешь учиться!

На жесткой койке плакать перестали, Райве села, угрюмо посмотрела на супруга и язвительно выдала:

— Я лучше волосы перекрашу!

— Ты сидишь в каюте до утра и думаешь над своим поведением! — рявкнул Айрон и запер супругу.