Когда она вернулась, на подносе для адмирала красовалось вдвое больше подливки, чем у остальных, больше было и салата, три кусочка латере, вместо одного и чай, от запаха которого все с некоторым удивлением потянули воздух, искренне наслаждаясь ароматом.

— Такой чай предпочитают у нас, - торопливо произнесла Райве, заботливо раскладывающая все перед довольным собой адмиралом, - что-нибудь еще?

— Поцелуй, - произнес улыбающийся Айрон, и не надеясь на осуществление желания.

Как оказалось, Райве адмирал недооценил, потому что, повинуясь сказанному, девушка обхватила его лицо ладошками и быстрый, нежный, какой-то успокаивающий поцелуй, стал великолепной прелюдией к завтраку.

— Эээ, теперь все, - произнес несколько ошарашенный адмирал.

— Ну… тогда я пойду?

— Ага, - он с трудом приходил в себя, но придя в состояние, когда разум преобладает над чувствами, не смог удержаться, - Эх… а вот если бы ты еще и блондинкой была… а так… эх.

Откровенная ярость, промелькнувшая на прекрасном личике и гневные удаляющиеся шаги.

— Ну-с, - глядя вслед удаляющейся супруге, весело проговорил адмирал, — приступим. Господа, не отвлекайтесь, время завтрака ограничено.

Райве нервно дорезала пластинками овощи для супа, когда в кухне, где убирался бедлам после завтрака, стало очень тихо. В следующее мгновение на ее талию скользнули руки, обладателя которых она представляла на месте нарезаемых овощей и завораживающе-чувственным шепотом, заставляя от дыхания шевелиться волосы на затылке, Вейнер прошептал:

— Все было… удивительно вкусно. Более того, я в жизни не ел ничего подобного… у тебя золотые руки…

«Сказал этот чертов психолог хвалить – будем хвалить. Тем более есть за что», - думал при этом Айрон.

Он почувствовал, как мгновенно расслабилась напрягшаяся было Райве, скорее угадал, чем увидел ее улыбку, но голос авиянки был полон раздражения:

— У… теярцев странный способ благодарить за еду!

— Уж такие мы, - целуя порозовевшее ушко, ответил Вейнер.

Райве замерла, затем резко развернулась, но он уже уходил.

Пристально глядя ему в след, Райве не удержалась:

— Если бы еще и брюнет… а так, эх!

Адмирал расхохотался и ушел, не вступая в полемику.

Айрон Вейнер тихо сходил с ума, от своего безудержного и всепоглощающего чувства любви. Он носился с корабля на корабль принимая отчеты, наставляя, обсуждая новые стратегии, проводя занятия.

А Райве, с каждым днем становившаяся все увереннее, опаляла взглядом сияющих карих глаз, обжигала легкими прикосновениями и… убивала своим равнодушием. Он дал ей семь суток, семь мучительных для него суток, в которые был подчеркнуто вежлив и холоден, а затем…

— У меня для вас отличные новости, - заявил адмирал в утро восьмого дня, улыбаясь супруге и радуясь завтраку.