В центре его располагался круглый мраморный бассейн; струйка воды вытекала из разверстой пасти каменного льва. Осторожно ступая по выложенному мозаикой полу, Ровена подошла поближе и полюбовалась кристально чистой водой. Ей очень хотелось окунуть туда руки и ощутить свежую прохладу фонтана, но, конечно, сделать этого она не посмела.

Когда она повернулась к Тобиасу, ее глаза горели от восторга. Он наблюдал за ней со снисходительностью взрослого, которого забавляет восхищение и радость ребенка.

– Что за чудесное место! – с упоением прошептала она. – Я никогда не бывала в таком прекрасном доме.

Он похож на дворец из сказки! Я и подумать не могла, что ваш друг владеет таким сокровищем.

– Ахмед заработал громадное состояние своим ремеслом, так что и он, и его семья могут жить в роскоши до конца своих дней.

– А… слуги в его доме… они – рабы? – осторожно спросила Ровена.

Тобиас кивнул:

– Некоторые из них – да. Но Ахмед добрый хозяин. Рабы также трудятся на его верфях. Некоторые из них – искусные кораблестроители, которые выучились этому делу в своих родных странах. Такие люди здесь очень ценятся, поскольку с ними работа идет быстро.

Ахмед вам понравится – и я считаю своим долгом предостеречь вас, ибо он не только лучший кораблестроитель Алжира и делает самые замечательные корабли из всех, что спускают на воду в этой гавани, но и завзятый сердцеед. – Ровена видела, что Тобиас поддразнивает ее.

Тут в зал быстро вошел мужчина и направился прямо к Тобиасу. Ровена даже не успела понять, откуда он появился. Мужчины дружески обнялись.

– Должно быть, тебя привели сюда сами небеса. Это прекрасно! Ты привез мне дерево?

– Не в этот раз, Ахмед, – но скоро в Алжир придет одно из моих судов с грузом.

Не позже чем через месяц. Сейчас же я прибыл сюда по другой причине.

– Тогда мы сможем поговорить об этом за трапезой.

Ровена не могла оторвать глаз от Ахмеда аль-Рашида. Он не был похож ни на кого из знакомых ей людей. Прежде всего ее удивило то, что он великолепно говорит по-английски. Затем его костюм – украшенный богатой вышивкой шелковый халат до пола, темно-синий, изумительно красивого оттенка – словно море на закате.

Ахмеду было от тридцати пяти до сорока лет. Кожа у него темная, как у мавра, а черты лица точеные. Образ дополняла ухоженная черная бородка.

Он с удобством устроился на низком диване, покрытом яркими коврами, среди груды разноцветных шелковых подушек. В зале стоял густой запах сандалового дерева и цветов. Величественный попугай с длинными розовыми перьями переступал с лапы на лапу на серебряной жердочке и ворковал, словно голубь, склонив голову и поглядывая на гостей большим круглым глазом.