Если он в отца, в чем я не сомневаюсь, то уже через месяц будешь как шелковая. Вот это правильно, а то разбаловали.

– Нет.

Дед взбеленился, что выглядело довольно пугающе.

– Ты чего упираешься? Кого из себя строишь?! Ты идешь против моей воли?

– Случайно, века не перепутал? Если забыл, то могу напомнить, я же понимаю твой возраст.

– Не смей мне хамить!

Прищурилась и резко выдала:

– Хорошо. Тогда предлагаю перестать обсуждать женитьбу, и тогда не получится конфликта.

– Это мое последнее слово! Если ты не выйдешь замуж, у тебя больше не будет деда. Я откажусь от тебя. Зачем мне внучка, которая меня ни в грош не ставит?"

"Так, пошла тяжелая артиллерия. Дедуля на взводе. Ведь может и отказаться…

Эх…

Тогда пора переходить на запасной вариант ответа.

– Я люблю другого.

– Что?!

– Да, я люблю другого, и всякие там Зверевы и Метелкины мне подавно не нужны.

– Ты лжешь! – злобно кинул дед, не принимая мою информацию.

– Нет, я люблю Стаса.

– Кого? Этого бойца?! Да он же не справится с тобой.

– Именно он и справляется.

– Да не может быть такого! Куда смотрели родители? Родниться с его дедом я не намерен. Выскочка! Возомнил себя невесть кем!

Как дедули-то похожи. Представляю, как бы «порадовался» дед Кувалова, если бы узнал про нашу со Стасом «любовь».

– Дедушка, я люблю его.

– Что?! Что это за слово еще такое?

– Тебе определение сказать?

– Алина! Вот непутевая девчонка! – тут Андрей Антонович сел на кресло и горько вздохнул. – И что за манера? Единственная, кто смеет переворачивать все вверх дном.

– Устал? Может, ну их, этих женихов, и чай попьем? – предложила, вдруг понимая, что я очень голодная. Я сегодня ела только пончик и выпила кофе.

– И как сильно ты любишь этого… – дед опять стал пыжиться, – этого бойца?

– Очень сильно.

– Хорошо…

Прищурилась. Что значит «хорошо»? А как же крики и проклятия до седьмого колена?

– Уверен? – на всякий случай уточнила я.

– А сколько дружите и любите? – не унимался Бесстрахов, что дало подсказку о его тактике. Решит проверить.

– Ммм… С семнадцати лет, как познакомились.

– Такс… – тут дедушка поднялся и подошел к окну. Молчал, хмуря брови, а потом ледяным тоном выдал: – Пусть так. Но теперь… на нашу помощь не рассчитывай. Не такого я тебе хотел счастья.

Не стала отвечать, надеясь, что потом отойдет и забудет. Порой, такое случалось. Я ведь его внучка. Где-то в глубине души он меня, наверное, любит.

– Уходи! – выдал он, так и не оборачиваясь.

– Хорошо, дедушка, – сказала и направилась к двери, отмечая про себя, что в принципе все прошло относительно нормально. Вроде как покричал, но успокоился.

– Ах да… – его слова заставили меня остановиться. – Это был твой последний день в доме родителей.