Тогда она дрожала от страха, взлетая ввысь, но сейчас не могла сказать, что ощущения неприятные. Находиться так близко к Бриггсу было неожиданно, от этого становилось… легко и спокойно. Она и раньше любила их встречи, но тогда все было иначе. Положить голову ему на грудь сейчас казалось совершенно естественным, хотя она знала, что такие вольности недопустимы для леди. В прошлом она всегда поступала правильно, лишь раз решила последовать за желанием и все испортила, погубила себя.

Бриггс вновь потянул на себя качели, и ее охватил жар, исходивший от его тела. Почти такой же она ощущала и внутри себя. Сердце билось так сильно, что вызывало боль в груди. Осторожно, одними кончиками пальцев он коснулся ее плеч, и она вздрогнула. Даже это едва ощутимое прикосновение позволило понять его силу, она побуждала подойти ближе, проверить, не показалось ли. Ведь свою собственную ей не удалось измерить. Глаза защипало от слез. Беатрис осознавала, что находится в шаге от того, что никогда не сможет познать полностью. Погрузиться в это загадочное нечто. Она обернулась, чтобы увидеть лицо Бриггса, но в большей степени из желания понять, что стало причиной странного давления, которое она испытывала и раньше. Лица их оказались совсем рядом, она никогда в жизни не находилась так близко к Бриггсу. За исключением, конечно, того момента в библиотеке, когда он положил руку ей на ягодицы.

– Я бы все отдала, чтобы обладать такой свободой, – прошептала она. – Чтобы ощутить, каково это.

– Люди для этого решаются на самые разные… поступки, – произнес он очень тихо.

Почувствовав его дыхание, Беатрис задрожала и сама не сразу поняла, что происходит.

– Ими руководит желание увидеть, что там, за гранью. Они порой действуют необдуманно, это не всегда целесообразно.

– А кто это будет решать?

– Тот, кто заботится о вас.

– Мне любопытно, в какой момент стоит забыть о благоразумии и просто жить. Похоже, мужчины редко просят сделать этот выбор. А если такое происходит, им приходится нести ответственность за свои решения.

– Иногда надо довериться близкому человеку, поверить, что он способен понять лучше, что пойдет вам на пользу.

Он говорил о себе. И о своем праве принимать за нее решения.

– Почему я должна вам верить?

– Я не знаю, что ответить, Беатрис.

– Очень жаль. У вас нет для меня ничего, ни ответов, ни гнева.

– Нет. Ничего подобного.

– Завтра наша свадьба.

– Да.

– Я не представляю, что значит быть женой.

– Вам совсем не нужно это знать. Вы станете мне супругой, но путь ваш будет особенным, не похожим на обычный. Поверьте, я позабочусь о том, чтобы вы были в курсе всего вам необходимого.

В состоянии полной растерянности даже эти слова стали утешением. На большее не стоило и надеяться. И она будет беречь то, что имеет.