Чувства, что переполняли меня, я словно пыталась передать через соитие наши губ. И как будто тонула, получая от Мейсона ответные эмоции.

– Выходят! – воскликнула Фреса, и я тут же отстранилась от жениха, будто застуканная на месте преступления. Ещё и руки на коленки положила словно приличная девочка на уроке у гувернантки. Жених, глянув на это, только провокационно положил руку мне на плечи и, прижав к себе, наклонился к моему уху:

– Расслабься, – шепнул он, опалив меня горячим дыханием настолько, что оно точно жидкий огонь прокатилось по венам. – Нас здесь никто не знает. И никто ничего не выскажет.

Мне, конечно, хватило бы и того, что случайные зрители перемыли бы мне косточки за глаза. Или того, что Фреса начала бы меня подначивать. Но спорить я не стала – тем более, представление уже начиналось.

Четвёрка музыкантов неспешно появилась на сцене под восторженные овации зала. Их встречали как героев – настолько сильно, что у меня чуть не заложило уши.

Я даже на минуту подумала, что не услышу выступление под этим гулом, однако, усилители звука здесь оказались на высшем уровне.

– Добрый вечер всем! – поприветствовал нас солист, на плече у которого пристроился призрачный хорёк.

Голос вокалиста доносился буквально в каждый самый отдалённый уголок – словно он стоял здесь, рядом с нами. И зал, услышав тоже самое, затих.

62

– Вы ждали этого так же, как и мы? – спросил он, и в ответ тысячи голосов слились в дружный хор, закричав:

– Да!!!

– Тогда помните, что здесь вы можете делать всё! Хотите подпевать – пойте! Хотите танцевать – вставайте и танцуйте! А мы начинаем!"

"Ударник принялся отбивать ритм, следом за ним вступили два гитариста, и нас словно утащило в другой мир. Мы позабылись, кто мы и где мы. Мне стоило у них поучиться, как заводить зал, то прося поднять руки, то давая возможность допеть самим слова любимой песни. Однако я о таком даже не думала. Я лишь сидела, украдкой отстукивая ритм каблучком, и наслаждалась моментом. Конечно, я чуть сдерживала себя, как и Фреса, однако никак не ожидала, что Мейсон предложит:

– Хочешь встать и потанцевать?

– Что? – опешила я в первый момент, даже не понимая, о чём он говорит.

– Там в зале некоторые встают с мест и раскачиваются в так музыке, – пояснил он, кивнув куда-то в темноту. – Не хочешь так же?

Меня сдерживала куча мыслей и правил. Я опасалась чужих взглядов и собственного стыда. Однако в этот момент вдруг поняла, что с Мейсоном я действительно свободна.

Под изумлённым взглядом Фресы, я подошла к парапету и начала раскачивать я в таки мелодии. Жених неслышно встал позади и, положив руки мне на талию, повторял за мной. Я подпевала на дженийском, и Мейсон едва слышно вторил у меня над ухом.