Кэсс часто говорила, что дело в моем взгляде: «Ты как будто вовсе и не интересуешься никем. Как будто не веришь в то, что можешь кого-то на самом деле заинтересовать». И как же она на самом деле была права!

– Сегодня вечеринка по поводу окончания года в «Каппа Ню».

– У меня еще линейные уравнения не сданы.

– Завтра подготовишься.

– Я хотела полазить в интернете, поискать работу. Мне катастрофически не хватает денег, Кэсс. А через две недели нужно платить за дом.

Она посмотрела на меня крайне сурово:

– Снова мать?

Я поморщилась.

– Только не говори, что сделала это опять?

– Ну Кэсс…

Мне пришлось вкратце пересказывать ей наш с мамой недавний разговор. Все это время Кэсси молча слушала, а когда я закончила, наклонилась, отодвинув мои книги в сторону, и с наездом прошептала:

– Зачем, Джекс?

Если бы я сама знала.

– Она снова оставила тебя разбираться со всем дерьмом самостоятельно. И плевать хотела на то, как ты должна это делать, и тем более на твой дом.

Я изо всех сил прикусила губу.

– Извини, что я, как всегда, резко. Просто меня бесит, что каждый раз, когда она просит, ты не можешь сказать «нет».

– Потому что она моя семья, – выдохнула я. – Пусть неидеальная, странная, но моя. У меня никого нет больше, понимаешь?

– Зато у нее есть ее мужики!

– И то верно!

И мы одновременно хмыкнули.

Моя мать периодически выходила замуж – когда мне было пять, семь, девять и пятнадцать лет. Последний ее муж – торговец подержанными автомобилями из Сан-Диего – оказался таким дерьмом, что я без зазрения совести переехала к дедушке с бабушкой. В маленький домик на самом краю популярного нынче Кармел-Бэй. С деревянной террасой и качелями. С большим полем, заросшим люпинами, с пало-верде3 и старым покосившимся забором, опирающимся на гигантскую секвойю.

Они купили его задолго до того, как в этом месте начали снимать «Большую маленькую ложь», до того, как туда переехал старина Иствуд, и до того, как там приобрел шикарный особняк Брэд Питт. До того, как замостили дороги и цены в Rivers Market взлетели до небес. Все это было раньше. Там прошла бо́льшая часть моего детства, и я не хотела с ним расставаться.

Когда бабушки с дедушкой не стало, мать хотела этот дом продать, потому что платить за него нам было не по карману, но я не позволила. По завещанию он принадлежал мне, и я готова была сделать все, чтобы его сохранить.

– По дороге сюда я видела, что в «Хутерс» вывесили вакансии. Чаевые там, говорят, неплохие.

– Фу, – поморщилась я. – Ты же знаешь, я не пойду в «Хутерс». И даже чаевые не спасут ситуацию. Ни в жизнь не надену их короткую форму. С моей-то задницей тем более.