У принца скучающий вид, на нас, своих потенциальных невест, смотрит снисходительно.

Неожиданно взгляд принца останавливается на мне. Прищуривается. На лице вдруг появляется ухмылка. Кажется, он меня тоже узнал.

В ряду ниже знатные господа. Нарядный человек оказывается ведущим, и говорит, что будет по одной называет наши имена. Представившаяся должна рассказать кто она, откуда, почему хочет замуж за принца.

Отвечает первая. Стоит ей закончить, и на нее сыпется град вопросов от господ, сидящих на ряд ниже от принца. Ведут себя и говорят, словно строгие, придирчивые судьи, вслух оценивают девушку, критикуют, быстро доведя ее до слез. Многочисленные зрители на других трибунах довольно шумят, похоже, здесь многих невест так выставляют на посмешище. и народу это нравится.

Но вот такие переговоры с судьями, к счастью, длятся не очень долго. Отвечает вторая девушка, третья, и вот, артефакт для усиления звучания голоса передают мне.

— Терин Одал, — представляет ведущий. — Расскажите о себе.

А рассказывать особо и нечего.

— Терин Одал, — произношу я задумчиво, не зная, что можно еще поведать. — Сирота. Приехала с восточной части империи. Округ Хемир. Семьи нет. На отбор прибыла… чтобы эту семью обрести.

— Как интересно, — бодро произносит ведущий. — Получается, семью вы хотите приобрести не простую, а императорскую, так?

— Наверное, это логичный вывод, если я здесь, — отвечаю аккуратно, потому что очент не хочется врать. Судя по выражениям знатных лиц на трибуне, мой ответ посчитали дерзким.

— Какие высокие запросы у сиротки, — кривясь, произносит разряженная дама из судейского ряда. — Но я сразу говорю, что буду голосовать против этой кандидатуры. — Не хватало еще какую-то сироту без роду и племени на отбор брать. Мы его императорское высочество чтим и уважаем. Где платье благородной девушки взяла, а? Украла?

— Я его приобрела благодаря полученной награде за победу в региональном отборе, — спокойно отвечаю я. Плакать, как девушки передо мной не собираюсь. Ясно же, что судьи специально выводят на эмоции, всем нужны зрелища.

Замечаю, что принц наклоняется к одному из судей, что-то ему говорит, и вскоре этот судья, когда закачиваются расспросы от вредной дамы, тоже задает мне вопрос:

— Ну хорошо, вы сирота, но может быть вы знаете, кто ваши родители? Имя рода ведь у вас есть.

— Мои родители были отшельниками, жили вдали от людей, в горах, — выдавливаю я из себя. Тема родителей для меня была и остается болезненной.

— А как вы оказались в приюте?

— Родители пропали. Я предполагаю, что попали под обвал.

— В каком возрасте вы попали в приют?

— Семи лет.

— Вас нашли где-то в горах охотники?

— Нет, я сама вышла к людям.