Я, чёрный дракон, воплощение силы, но всё в последние дни будто выскальзывало из моих рук. Она выскальзывала.

Проклятая ведьма, чужестранка, чьё имя было единственным лучом света, когда я сидел в той пропахшей сыростью темнице. Лицом к лицу с отцом, не знающим жалости. Когда молчал из последних сил, терпя мучительную боль от работы магов, накладывающих печать. Они знали, что не смогу убить меня, не лишив родовой силы. И отец знал. А я не мог выбросить из головы эту девчонку, с чего-то вдруг начав переживать, что она бросится меня искать.

И ведь бросилась же… Это бесило меня больше всего.

Мне изначально следовало быть выше этого. Я должен был сосредоточиться на планах, на мести, на своих целях, на Гвен. Но не её лицо, не её голос, не её касания сводили меня с ума, заставляя терять контроль.

Там, сгорая в агонии в окружении стен подземелья, я прокручивал в голове мысли, пытаясь понять: как же к этому все привело? С какого момента все изменилось?

«С того самого момента, как увидел ее впервые», — подсказал внутренний голос.

А ведь и правда. Я впервые почувствовал эту странную тягу к ней ещё до того, как узнал, о том, мой мир и жизнь — ненастоящие. В тот день, когда она ворвалась в моё убежище вместо танцовщицы. Это было просто нелепо. Ее танец, смущение, гнев — всё это должно было вызвать у меня лишь насмешку. И вызвало. Но почему-то я запомнил её. Её лицо и изгибы отложились на подкорке, а взгляд, полный негодования, въелся в память.

Наверное, поэтому, когда увидел Хелен во дворце после, я так сильно разозлился? Не потому что из-за ее вопросов не смог увидеть Гвен. Нет. Что-то в ней притягивало меня. И это что-то побудило явиться к ней в лавку с приказом вернуть мне невесту.

И я приходил снова и снова, успокаивая себя мыслью, что это лишь для дела. Что все происходит в рамках исполнения моего плана. А желание подавить ведьму, стереть из ее взгляда ту ярость и убрать из тона скрытую язвительность — лишь причуды моего дракона.

И эта убежденность сыграла со мной злую шутку.

Первый раз, когда я поцеловал её, я сам не знал, что на меня нашло. Хелен была грубой, саркастичной, насмешливой. Её слова резали меня, как лезвия, а взгляд будто бросал вызов самому моему существованию. Я чувствовал, как во мне что-то срывается. Не моя человеческая гордость. Нет. Это был мой дракон, который требовал заставить её замолчать.

Губы ведьмы оказались ближе, чем я думал. В тот момент всё произошло быстро, почти мгновенно. Я наклонился и прижался к её губам, грубо, яростно, с тем единственным желанием — показать ей её место.

Но что-то пошло не так. Хелен не оттолкнула меня сразу. Я почувствовал, как её губы слегка дрогнули, как её дыхание задержалось. Её тепло, нет, жар, как у раскаленного металла, окутало нас обоих. Она не сопротивлялась. Не сразу.