— Сеор Рогиро, mille pardons, мы не хотели вас беспокоить прямо сейчас, отрывая от знакомства с библиотекой, но раз уж наш зов все равно потревожил вас, умоляю, удовлетворите наше любопытство, — учтиво обратился к духу маг.

— Касательно чего, мосье? Так, кажется, у вас принято обращаться к мужчине, — уточнил Рогиро.

— Это у него принято, — пояснил вездесущий Рэнд. — Но мы не возражаем. Пускай обращается, главное, чтобы ругаться не начал, как всегда, когда колдует, и Эльку неприличностям не учил, а то как научит, так потом с потолка голые мужики пачками падают. А любопытство нас гложет касательно содержимого тайника в библиотеке. Что такое позорное хранила там королева? Любовные письма?

— О нет, — усмехнулся изысканный сеор. — Все не столь интригующе!

В воздухе повисла пауза.

— Я сейчас умру от любопытства! — взмолился вор. — Скажи хоть слово!

— Что ж, я думаю, имею право удовлетворить ваш интерес, — задумчиво констатировал Рогиро, с усмешкой следя за тем, как подпрыгивает на стуле нетерпеливый парень. — Авторитету королевы это не нанесет никакого ущерба, поскольку ее подданными вы не являетесь. Она хранила в тайнике свои литературные произведения.

— Королева — графоманка?! — удивленно хихикнула Элька — как-то не вязался образ грозной Бъянхе со столь забавным пороком.

— И что, они были столь плохи? — уточнил сочувствующий Макс.

— Совершенно бездарные вирши, — чистосердечно признал Рогиро, без зазрения совести выдавая королевскую тайну. В свое время бывший неплохим поэтом, призрак терпеть не мог дурные стихи и презирал стихоплетов.

— Что-нибудь типа: «Сейчас прольется кровь, цветет в саду морковь»? — с усмешкой спросила Элька.

— У вас, сеорита, со стихосложением гораздо лучше, чем у королевы, можно даже сказать, выдающийся талант, — покачав головой, честно ответил Гарсидо.

— Несчастная! — посочувствовала ее величеству целительница Мирей, ценившая хорошую поэзию, но никогда не претендовавшая на лавры стихотворца, справедливо полагая, что этой искры Творца ей не дано.

— Значит, уничтожив ее вирши, вы оказали Бъянхе истинное благодеяние, — заключил Лукас.

— Я того же мнения, — скромно согласился сеор Рогиро. — А теперь, если у вас больше не осталось вопросов, я предпочел бы вернуться в библиотеку.

— Oui, — охотно согласился маг. — Благодарим вас, сеор, за то, что сочли возможным поделиться с нами этими сведениями.

Призрак кивнул и истаял из столовой.

— Вот и королевскую тайну узнали, — хмыкнул немножко разочарованный Рэнд, ожидавший все-таки чего-нибудь более загадочного и зловещего. — Главное теперь, чтобы наша драгоценная Элька, ободренная преклонением Рогиро перед ее талантом стихосложения, не засела за сочинительство поэмы про морковь.