— Я не желаю с тобой разговаривать.

Он покачал головой:

— Я бы предпочел разговору уложить тебя в постель, но… — Он подавил смех, увидев, как краска заливает ей лицо. — Давай пойдем куда-нибудь, где ты успокоишься. — И протянул ей руку.

Лара заложила руки за спину.

— Я никуда с тобой не пойду. Я понятия не имею, в чем дело, но мой рейс могут объявить в любой момент. — Денег еще на один билет у нее нет.

— Не волнуйся. Ты все услышишь из бара.

— Но…

— Если пропустишь рейс, я обеспечу твой перелет.

— Неужели? У тебя, вероятно, есть личный самолет? — насмешливо спросила она.

— Да.

Теперь ей стало не до смеха.

— Я не знаю, почему ты так странно себя ведешь, но если у тебя действительно есть что мне сказать, то говори здесь.

— Ты бледная, как призрак. Тебе дурно?

— Я не собираюсь падать в обморок.

— Ты завтракала?

В животе у нее забурчало, и, невзирая на его ухмылку, она пробормотала:

— Хорошо, кофе я выпью.

Рауль провел ее к столику в углу переполненного бара, выискав свободное место среди групп говорливых туристов. Не дожидаясь, чтобы он выдвинул ей стул, Лара села.

Рауль, пожав плечами, обошел столик и не успел сесть, как тут же появилась официантка.

— Кофе. Лара, что еще тебе взять?

— Мне только кофе."

"Он заговорил с официанткой по-итальянски, и та с улыбкой отошла.

— Я заказал тебе бутерброды.

— Зачем было спрашивать, если сам все решил?

Вернулась официантка с кофе и блюдом с бутербродами, которое поставила перед Ларой. Лара взяла бутерброд, решив, что не пропадать же вкусной еде — бутерброд был с копченым лососем и огурцом.

— Так в чем же дело?

— У меня есть для тебя предложение. Не то, о котором ты подумала, — поспешил добавить он, увидев выражение ее лица.

Чувствуя, как горят у нее щеки, Лара помешала ложечкой кофе и бросила на Рауля горделиво-презрительный взгляд:

— Не представляю, что могу заинтересоваться каким-либо твоим предложением.

«За исключением лечь с тобой в постель». Чтобы не думать об этом, Лара с такой силой впилась зубами в нижнюю губу, что чуть не прокусила. Пусть уж лучше будет больно здесь, чем внизу живота.

— Мой дед умирает.

Враждебность мгновенно исчезла. Он выглядит хладнокровно, но она интуитивно поняла, что за этой маской прячется мука.

— Мне очень жаль.

Взгляд Рауля замер на ее лице, зеленые глаза смотрели с сочувствием. Она пряталась за грубоватой несговорчивостью, и он понимал почему. Люди, которые часто прибегают к подобной манере, неизбежно к этому привыкают, что сказывается на их поведении.

Разве он сам так же не ведет себя?

Рауль отбросил сомнения. Он не манипулирует ею. Он предложит ей сделку. Он обратится не к ее доброму сердцу, а к ее прагматизму.

— Мне тоже жаль. — Он откинулся на спинку стула, выдохнул и признался: — Я еще не свыкнулся с этой мыслью.