Он тяжело дышал, почти так же, как и она, влажная загорелая кожа блестела. Строгий, словно вылепленный, скульптурный профиль, утолившее страсть сильное, мускулистое тело… Этот мужчина — ее идеал.

Они были частями единого целого, а сейчас они разделились и находятся очень далеко друг от друга. Ларе стало грустно, а почему, она не знала.

Он лежал, заложив руку за голову, и глаз не открывал.

Ей хотелось продлить счастливые мгновения, но вопросы, о которых не хотелось думать, стучали в мозгу.

Что он скажет?

Что скажет она?

Между ними скомканная простыня. Лара ногой подцепила край и потянула на себя, но не успела накрыться, как услышала голос Рауля:

— Тебе холодно? — Он потянулся к ней и обнял.

Лара замерла и уткнулась ему в плечо. Рауль провел рукой по нежному изгибу спины, наслаждаясь атласной кожей.

Он наслаждался ею.

Он получал наслаждение от многих женщин, от секса с ними, но сегодня получил самое большое эротическое наслаждение в жизни… и получил от невинной девушки.

Стыдно ли ему?

Это не только его удивило, но и стало самым сильным сексуальным потрясением. Наверное, в мужских генах было заложено заявлять права на свою подругу, а пришло это из стародавних времен от первобытного человека.

Наверное, в этом кроется объяснение тому порыву собственника, который захватил его сразу, как только Лара прижалась к нему.

А сейчас ее тоненькая ручка оказалась у него на груди, она засыпает. На него накатил прилив нежности. Это ни к чему, это опасно. Пушистые ресницы, похожие на крылышки бабочек, перестали трепетать, и она заснула.

К такому он не привык. Рауль не помнил, когда в последний раз спал — просто спал — с женщиной в своей постели. Да ни разу. Ну если только в первые месяцы брака.

Рауль закрыл глаза. После смерти Джейми ему едва удавалось поспать пару часов. Дело дошло до того, что он вообще не хотел засыпать, потому что знал, что ему приснится Джейми, но все будет как в кривом зеркале, когда он просыпался в ужасе и в холодном поту.

Сегодня ему вообще ничего не приснилось, поэтому для него стало потрясением проснуться так внезапно. Его разбудил отчаянный крик. Рядом с ним сидела Лара с широко раскрытыми испуганными глазами. Он приподнялся на локте и произнес:

— Тебе приснился кошмар.

— Да? — Она заморгала и смотрела на него доверчиво, как котенок.

— Ты ничего не помнишь? — Он обнял ее за голое плечо и уложил.

Ее лицо совсем близко, восхитительные волосы подобны солнечному ореолу, глаза блестят. Он почувствовал такой прилив нежности, желания защитить, что это потрясло его сильнее, чем ее дикий крик.

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Нет, я никогда не запоминаю. Я-то думала, что переросла ночные кошмары.

— Выходит, что нет.